Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 73
Блестяще образованная, превосходно разбиравшаяся и в музыке, и в изобразительных искусствах, Юлия Павловна фон Пален двадцати двух лет от роду выходит замуж за Николая Александровича Самойлова, сына фрейлины Екатерины Сергеевны, урожденной Трубецкой, и графа Александра Николаевича Самойлова, родного племянника Г. А. Потемкина-Таврического. В приданое она получает миллионное состояние.
По словам современников, муж «божественной Юлии» был далеко не заурядным человеком. Он привлекался к дознанию по делу декабристов, но «за недоказанностью обвинений оставлен без внимания». Свадьба состоялась в 1825 году. А через считанные месяцы Юлия Павловна оставила мужа, добилась развода, сохранив его титул и фамилию. Из Петербурга она переехала в Италию и настойчиво звала в Милан своего «приемного отца». Граф Литта тосковал по Юлии, писал ей длиннейшие нежные письма, описывал все петербургские события и – не решался покинуть Россию, где развернул необычайно широкую и успешную хозяйственную деятельность, постоянно приумножая богатства своей сказочно богатой супруги.
Около графини Самойловой оказывается пользовавшийся славой восходящей звезды Карл Брюллов. Отношение художника к графине не вызывало никаких сомнений. Брюллов придает ее черты героиням своих рисунков и полотен, доходит до совершенно непозволительной по тем временам смелости, давая заметить сходство с «божественной Юлией» в его «Одалиске» и подготовительных набросках к ней, в картине «Надежда, питающая любовь». Над картиной «Вирсавия» Брюллов работает четыре года. И это снова графиня Самойлова, хотя художник никогда не писал обнаженной не только «божественную Юлию». Кистью живописца водило воображение – не больше. Другое дело, что графиню не оскорбляла «дерзость» мастера. Брюллов признается, что он впервые начинает понимать подлинное обаяние женственности, смысл женской красоты.
И разве не самим совершенством возникала «божественная Юлия» в садах и залах величественных миланских дворцов Литты и Висконти, предоставленных ей графом Литта. Стоит вспомнить, что когда-то на службе у Висконти (от которых вели свой род Литта) состоял Леонардо да Винчи. Властителем Милана в то время был Лодовико Моро, сын Марии Висконти. Отсюда появляется знаменитая леонардовская «Мадонна Литта», хранящаяся в нашем Эрмитаже. А после смерти графа в 1839 году все его несметное состояние, как и интереснейший архив, перешло к Юлии Павловне.
Фото репродукции картины К. Брюллова «Последний день Помпеи». 1830–1833 гг.
Рассказывая о семейных богатствах, Ю. П. Литта писал когда-то брату: «У моей жены много владений в России, в Малороссии, в разных польских губерниях. Границы только одного имения – того, в котором мы сейчас находимся, – протянулись на триста шестьдесят тысяч верст. Они заняты бескрайними рощами строевого леса и плодородными пашнями… На каждый ар пашни приходится от шести до восьми голов крупного рогатого скота. Это вам даст представление о размерах наших владений. Урожай в хорошие годы – сам двенадцатый или четырнадцатый».
Жене на 25-летие их свадьбы Литта подарил жемчужную диадему стоимостью в 250 тысяч, а в виде «новогоднего сюрприза» – драгоценности, принадлежавшие ранее казненной французской королеве Марии Антуанетте. «Только я, – заявлял он, – во всей империи могу производить подобные расходы, платить наличными, и только я во всей империи могу похвастаться тем, что никому не должен ни одного гроша».
Современники нет-нет да вспоминали о внешнем сходстве Юлии Павловны с Юлием Помпеевичем, как называли в России Литта. Графиня выглядела настоящей итальянкой. Говорили и о сходстве характеров: графиня отличалась той же открытостью, душевной щедростью и преданностью.
«Мой дружка Бришка… Люблю тебя более, чем изъяснить умею, обнимаю тебя и до гроба буду тебе душевно привержена», – из письма «божественной Юлии» Карлу Брюллову, ее «Бришке».
Графиня Самойлова не оставляет Брюллова во время его работы над «Последним днем Помпеи». В благодарность за творческое озарение любимого графиня берет на себя заботу о дочери композитора Паччини – крошечной Амацилии и его племяннице Джо-ванне Паччини, которая была старше двоюродной сестры на восемь лет. Обе они были удочерены Юлией Павловной и по сей день продолжают «жить» в Москве, в Государственной Третьяковской галерее, на великолепном холсте Брюллова «Всадница»: Джованна в виде амазонки и Амацилия – маленькая сияющая девочка, выбежавшая ей навстречу из дворца-виллы Литта.
В доме «божественной Юлии» Брюллов попадает в общество самых знаменитых современных поэтов, художников, музыкантов. Постоянными гостями графини были Россини, Беллини, Доницетти, артисты оперного театра «Ла Скала», наши поэты и писатели В. А. Жуковский, И. С. Тургенев, Ф. И. Тютчев, С. Ф. Щедрин.
И, окруженная таким блестящим созвездием, она продолжает из года в год писать своему «Бришке»: «Я поручаю себя твоей дружбе, которая для меня более чем драгоценна, и повторяю тебе, что никто в мире не восхищается тобою и не любит тебя так, как твоя верная подруга Юлия Самойлова».
Оба молодые, свободные, не связанные семейными обязательствами – и одинокие. Вопрос брака не возникал. Никогда. Трудно гадать о причинах. Верно только то, что Брюллов неоднократно повторял ближайшим приятелям, что никогда и ни на каких условиях не согласится пользоваться деньгами женщины. Тем более бесконечно любимой. Тем более бесконечно богатой. Именно богатство проложило между ними роковую черту, и Юлия Павловна с полным уважением относилась к чувству собственного достоинства любимого.
Наконец «Последний день Помпеи» закончен, и картина начинает свое триумфальное шествие сначала по городам Италии, начиная с Милана. Потом во Франции, вплоть до залов Лувра. Заказавший картину А. Н. Демидов преподносит ее Николаю I. Как собственность императора, она должна занять место в Эрмитаже, но переносится в залы Академии художеств, чтобы с ней могли познакомиться толпы восторженных зрителей. Николай I, как собственностью, распоряжается и судьбой художника. Совершавшему поездку по Греции и Малой Азии Брюллову предлагается, не заезжая в Италию, вернуться в Петербург, чтобы приступить к преподаванию в Академии художеств.
Вскоре Брюллову приходится пережить еще одно унижение. Академия художеств присваивает ему за картину звание профессора, а император отменяет решение академического Совета и делает его всего лишь почетным вольным общником. Звание, дававшееся для проформы, и то, как правило, меценатам. Позже Брюллов станет профессором, но по решению Николая I – способ лишний раз подчеркнуть беспомощность и бесправие Академии художеств.
Николай I берет на себя роль руководителя прославленного мастера: какие сюжеты ему следует брать для картин, чьи портреты писать. Брюллов отчаянно сопротивляется, хотя понимает безвыходность своего положения. Поездка в Италию становится недостижимой мечтой: разрешение на нее целиком зависит от императора.
Художник делает попытку создать семью, и этот шаг становится для него роковым. Семнадцатилетняя Эмилия Карлотта Катарина Тимм, дочь рижского бургомистра, представляется без памяти влюбленной в художника, но сразу после свадьбы выясняется, что у нее связь с одним из близких родственников, которую она и не собирается прерывать.
Брюллов сразу же начинает думать о разводе, но его тесть слишком влиятельное лицо, чтобы дать проявиться правде. Все обвинения со стороны петербургского общества обрушиваются на художника. У Брюллова возникают неприятности и в Академии художеств. И именно в это время из Италии специально приезжает Юлия Павловна. Она полностью оправдывает слова своих писем: «Скажи мне, где живешь и кого любишь?… Целую тебя и верно буду писать тебе часто, ибо для меня есть счастие с тобой беседовать хотя бы пером». Тогда же Брюллов пишет один из самых лучших портретов, который сам называл «маскарадом жизни», – Ю. П. Самойлова с Джованной Паччини и служанкой-эфиопкой, выходящая из бального зала. К сожалению, картина ныне находится в одном из частных собраний США. Зато другой портрет – в маскарадном костюме – в Русском музее. «Божественную Юлию», представленную кистью Брюллова, имел в виду Н. В. Гоголь в своей статье «Последний день Помпеи»: «Женщина его блещет, но она не женщина Рафаэля, с тонкими, незаметными, ангельскими чертами, – она женщина страстная, сверкающая, южная, италианская во всей красоте полудня, мощная, крепкая, пылающая всей роскошью страсти, всем могуществом красоты, – прекрасная как женщина». И еще – «исполненная прекрасно-гордых движений».
Вот только правы ли были эти гордые и независимые люди, принимая решение не соединять своих судеб?
Шесть лет тянулся бракоразводный процесс Брюллова – только в 1841 году он смог вернуть себе свободу. Но уже успел сделать свое дело психологический прессинг: Карл Брюллов заболевает. Становится очевидным, что только итальянский воздух может поддержать его силы. Тем не менее императорского разрешения приходится ждать до… апреля 1849 года.
Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 73
