не было обращено должного внимания на последствия наступательных действий русских. Но события последних часов должны были ясно дать понять грамотно организованной разведке, что случилось: генерал-майор Вольский со своим 4-м мехкорпусом дошёл за это время до Сеты. Ещё до наступления темноты русские остановились. И продолжали стоять. Почему? Ответ интересен.
Ошеломляющее наступление 29-й моторизованной дивизии и её действия на поле боя лишили командира 4-го мехкорпуса генерала Вольского самообладания, когда он был извещён по радио о катастрофе, постигшей 51-ю советскую армию. Он опасался быть захваченным врасплох на своём растянутом неприкрытом фланге — именно того, что намеревался сделать Гот. Он остановился, несмотря на свирепые приказы командующего армией. Лишь 22-го числа, в день, когда немецкие войска не предприняли ни одной попытки наступления, он, повинуясь повторному энергичному приказу Ерёменко, продолжил движение, затем повернул на юго-запад и через 24 часа вышел к Калачу на Дону.
Гитлер распознал опасность, угрожавшую не только 6-й армии, но также и всему южному фронту, т.е. группе армий, насчитывавшей 1 млн человек. Он искал спасителя. 20 ноября он назначил командующего 11-й армией, покорителя Севастополя, мощнейшей в мире крепости, фельдмаршала фон Манштейна командующим новой группой армий «Дон».
Манштейну было поручено собрать все силы, сражавшиеся к югу и западу от Сталинграда для отражения нависшей опасности. В подчинение ему передавались 4-я танковая, 6-я и 3-я румынская армии. Это был хороший выбор и правильное решение, принятое в час опасности. Манштейн обладал опытом оперативно-тактического взаимодействия с румынскими соединениями. Кроме того, он имел в Вермахте репутацию наиболее способного военачальника. Его задачей было остановить советское наступление и восстановить положение на фронте.
Одновременно 20 ноября Гитлер вызвал к себе в Берхтесгаден начальника штаба Люфтваффе Ешоннека для обсуждения задач военно-воздушных сил. Нет никаких документальных подтверждений этой встречи, но ясно одно: Ешоннек сказал Гитлеру, что при определённых условиях самолёты Люфтваффе смогут снабжать 6-ю армию в течение короткого времени по воздуху. «При определённых условиях» понималось как наличие близких к линии фронта аэродромов, а также и сносные погодные условия. Последнее было особенно важным, поскольку погода в районе Сталинграда была неустойчивой.
Гитлер охотно воспринял слова о возможности снабжения по воздуху как твёрдое «да», однако в тот день, 20 ноября, в Берхтесгадене им не было принято окончательное решение в отношении того, останется ли 6-я армия на своих позициях, и в отношении использования авиации в целях снабжения.
21 ноября Паулюс передал по радио своё обращение в штаб группы армий, содержавшее просьбу разрешить ему из-за мощных атак на его фланги отвести армию от Волги в направлении на юго-запад к Дону и к Чиру. Вейхс и штаб группы армий переправил эту просьбу в ставку фюрера, сопроводив её своим одобрением, составленным в настойчивых выражениях. Гитлер отреагировал в тот же день, точнее, во второй его половине:
«Радиограмма № 1352 — срочно — штаб 6-й армии — приказ фюрера — несмотря на опасность окружения, линию железной дороги держать открытой как можно дольше. Относительно снабжения по воздуху приказ последует».
Подтекст приказа означал предвидение худшего варианта развития событий.
В тот же день, 21 ноября, Паулюс приказал передислоцировать свой штаб из станицы Голубинской на Дону в Гумрак, вплотную к Сталинградскому фронту. Сам он и его начальник штаба Артур Шмидт со своими подчинёнными отделами вылетели в станицу Нижне-Чирская, поскольку там, в месте впадения Чира в Дон, был расширен заранее оборудованный армейский КП, который имел кабельную телефонную связь с группой армий, с главным командованием Вермахта и со ставкой фюрера. Нижне-Чирская была предусмотрена в качестве места размещения зимнего КП 6-й армии — на время после взятия Сталинграда.
Паулюс и его начальник штаба хотели воспользоваться высокоэффективными средствами связи для получения подробной и обстоятельной информации, прежде чем отправиться в Гумрак.
Ни тогда, ни сегодня не было и нет и тени подозрения в том, что Паулюс, будучи отделён от своего штаба, хотел остаться вовне намечавшегося котла. Но Гитлер, по-видимому, не так понял мотивы и намерения командующего 6-й армией. Едва только Паулюс прибыл в Нижне-Чирскую, как Гитлер в резкой форме приказал генералу отправляться в котёл.
Генерал-полковник Гот рано утром 22 ноября по приказу ставки группы армий выехал в Нижне-Чирскую для обсуждения положения вместе с Паулюсом. Он застал Паулюса нервным и взвинченным менторским приказом Гитлера. Лицо этого выдающегося военного интеллектуала имело мучительное выражение, отражавшее удручающее, неясное положение армии. Генерал Шмидт, начальник штаба, был, напротив, само спокойствие. Он беспрерывно связывался по телефону с командирами разных рангов на фронте, чтобы получить информацию, разгадать замысел противника, обсудить меры предотвращения опасных угроз: тип официального, холодного, безупречного генштабиста, который потом доказал твёрдость своего характера в течение двенадцатилетнего пребывания в советском плену.
То, что Шмидт наносил на свою малоформатную складную карту, лежавшую перед ним рядом с телефонным аппаратом, вряд ли можно было назвать ободряющим. Совсем наоборот. В тылу 6-й армии западнее Дона дела были плохи. Не лучшим образом складывалась обстановка и на её юго-западном фланге.
6. Шестая армия в котле
«Мой фюрер, прошу свободы действий» — Геринг и снабжение по воздуху — Главное командование сухопутных войск высылает своего представителя в окружённые войска — Генерал фон Зейдлиц настаивает на невыполнении приказа — Манштейн приходит на помощь — Венк спасает ситуацию на Чире
Плотные облака низко нависали над землёй, позёмка мела по степи, препятствуя действиям воздушной и наземной разведки. Кроме того, она лишала пикировщики и штурмовики возможности совершать боевые вылеты. И на этот раз погода была союзником Сталина. Отчаянными налётами Люфтваффе, действуя, в лучшем случае, лишь отдельными звеньями, атаковали прорвавшиеся передовые части и подразделения противника. Группы, сколоченные наспех из частей снабжения 6-й армии, тыловых служб, рот железнодорожных войск, зенитной артиллерии и наземного персонала Люфтваффе, с трудом создавали на Чире первые заслоны, чтобы, по крайней мере, не допустить расширения прорыва русских в пустоту в направлении Ростова на юго-запад.
Особенно удручающим было донесение о том, что передовой аэродром в Калаче уже захвачен и самолёты ближней разведки из состава 8-го авиакорпуса уничтожены. Юго-западнее Калача 44-я пехотная дивизия ещё занимала свои надёжные позиции у Дона. Хотя она и была отрезана от путей подвоза и снабжения, но всё-таки западнее реки её командование и личный состав сумели образовать важный опорный пункт. Это вселяло надежду. К сожалению, не надолго.
Уже вечером 19 ноября генерал Паулюс по приказу штаба группы армий распорядился приостановить все наступательные действия в Сталинграде.
