нормальная.
Дружба с США для нас, разумеется, важна, и в нашей национальной истории она означала необычайно много. Однако Россия — наш возможный стратегический партнер, и дружба с ней еще более важна, т. к. она наш сосед. Было бы странно, например, не обращать внимания на то, какой образ нашего народа складывается в России.
Но представляет ли Россия тот мир ценностей, с которым связана Финляндия? Или развитие в России идет фактически в попятном направлении — к советской системе, как о том можно слышать?
Как Путин, так и Медведев представляют особые программы, целью которых является вестернизация России, ее демократизация, модернизация и т. д. В феврале 2006 г. заместитель главы президентской администрации Владислав Сурков в своей установочной речи перед представителями «центра обучения и подготовки кадров» своей партии четко обрисовал основные идеологические вехи «Единой России». Можно без преувеличения сказать, что здесь он нарисовал главные черты последующего политического развития.
Сурков утверждал в своей речи, что именно в демократическом обществе идеология важна, и даже более важна, чем в тоталитарном обществе, т. к. в последнем решение проблем возможно с помощью страха и принуждения. В современном обществе это не удастся. Напротив, ключевыми становятся технологии убеждения, которые действуют также тогда, когда горизонтальные сети заменяют вертикали иерархии и властные отношения.
Серьезной национальной проблемой Сурков считал то, что в России нет еще национального консенсуса о том, как следует оценивать историю последнего времени. Он сам — очевидно, следуя одобренным Путиным принципам — исходил из того, что Россия — европейская страна, у которой в значительной степени тот же самый исторический путь развития, как и у других европейских стран. Коммунизм относится к местным особенностям точно так же, как германский нацизм, который также не сделал Германию страной не европейской. Важная констатация, т. к. подчеркивающих «особый путь» России и «неевропейство» мыслителей в этой стране хватает.
У Советского Союза имелись достижения, считал Сурков, прежде всего, в индустриализации страны и победе над нацистской Германией. Как общество он, однако, был закрытым обществом насилия, не способным служить основным устремлениям человека, направленным на материальное благополучие, свободу и соблюдение законности. Система также допустила до власти лишенных должных качеств руководителей, бросивших Россию на произвол судьбы и сделавших ее добычей олигархов. Согласно Суркову, сам российский народ отказался от коммунистического пути развития, и речи не может идти о том, что это был результат тайного заговора. Страна лишилась половины своего населения, значительной части территории и экономики. Это, однако, была цена за переход на правильный путь. Место оказавшегося неспособным руководящего слоя захватили тогда циничные охотники за деньгами, олигархи, которые начали устанавливать свой олигархический порядок, который, как обоснованно подчеркнул Сурков, был далек от демократического.
Теперь Россия поднялась из того состояния упадка, в котором она была во времена олигархов, констатировал Сурков, но добавил, что фактически она находится лишь в начале пути: восстановление законности и стабилизация еще не те, а нынешнее поколение еще не сделало ничего того, чем могло бы гордиться. Членство России в «большой восьмерке» на самом деле «аванс», а ее положение как члена Совета безопасности ООН — величайшее достижение Второй мировой войны. Энергетический комплекс, который на этот момент является ядром российской экономики, не может оставаться единственным козырем. Россия должна быть способна встать во главе процесса энерготехнологического развития, развивать источники энергии будущего. Россия должна внести свой вклад в те сферы, в которых она сильна, а к ним относятся также космические исследования и сектор обороны. К требующим решения проблемам России относятся создание инфраструктуры, в том числе транспортной, а также участие в построении глобальных информационных сетей. Энергетическому комплексу, финансовой системе, оборонному сектору следует оставаться в основном в российских руках, но они должны быть открыты максимально для международных инвестиций и «глубокой» модернизации. Для осуществления этих задач требуется «национальная буржуазия», которой «оффшорная аристократия» не стала. Нужны новый конкурентоспособный руководящий слой и чиновничество нового типа вместо нынешней полусоветской бюрократии.
Укрепление демократии и гражданского общества Сурков назвал первоочередными по важности делами, для которых он видел две основные угрозы: первая исходила со стороны олигархов, желавших сделать шаг назад, что означало бы уничтожение суверенитета страны и демократии. Вторая, изоляционизм, являлась бы двумя шагами назад. Это направление представляли как коммунисты, так и националисты, которые требовали «Россию для русских». По мнению Суркова, тогда следовало бы также требовать Татарию для татар и Якутию для якутов. Так не пойдет, партия поддерживает Россию, которая предназначена для всех «россиян». К ним относятся и татары, и мордовцы, и осетины, и евреи, и чеченцы — все народы российского общества.
Отстаивание этих принципов и борьба с конкурирующими идеологиями была поставлена Сурковым как партийная задача, для которой следовало создать оплачиваемый аппарат, охватывающий все. Так как к «политтехнологиям» относились также операции, подобные оранжевым революциям, партия должна быть готова к тому, чтобы удержать улицу: Конституция подчеркивает право на мирные демонстрации.
Какие выводы тогда мы можем сделать о путинской идеологии, исходя из этого документа, который в принципе предназначен для внутрипартийного использования, но при этом сделан доступным для сведения широкой публики вне партии?
Циничный исследователь может сказать, что вера в такое пустословие была бы мудрее, чем в свое время серьезное восприятие коммунистической пропаганды. Это, разумеется, возможно. О человеке надо судить не по его словам, а по его делам, как учил еще Ленин. Несмотря на это, следует обращать внимание на то, что «Единая Россия» провозглашает и от чего она отказывается. Открытость мировому сообществу, требование современной бюрократической культуры, создание высшего слоя менеджеров и укрепление гражданского общества — вовсе не плохие главные цели.
Можно констатировать, что представленная в 2009 г. Медведевым программа модернизации, которая так широко рекламировалась и благодаря которой нового президента стали считать представителем иной, чем при Путине, политики, во всех существенных моментах соответствовала линиям выступления Суркова. Необходима добрая воля, которой у руководителей России не хватает. Признание ключевых проблем крайне важно, но для их решения этого еще не достаточно.
Сможет ли руководство России осуществить модернизацию? Владеет ли оно в действительности своей собственной страной? Почему повторяющие друг друга программы раз за разом не выполняются? Лозунг Медведева — модернизация. Это отнюдь не ново в истории России. Решение этой проблемы в России всегда приобретало особые национальные формы.
Довольно обычно считать большевистский период в истории России модернизационным проектом. Проблема была в том, что руководимое сверху осуществление его остановилось на полпути. Модернизация колхозного сельского хозяйства, которая неизменно была в повестке дня еще при построении коммунизма в 1960-е гг., потерпела
