в первый и последний дни его работы. Именно это обстоятельство избавляет нас от необходимости подробно говорить на эту тему. Вместе с тем все же следует напомнить ряд важных положений обоих докладов и их оценки в исторической литературе.
Что касается Отчетного доклада ЦК, то, по мнению большинства историков, он содержал три главные «теоретические» новации. Во-первых, впервые на официальном уровне было признано и закреплено существование различных форм и темпов строительства социализма с учетом национальной специфики и исторического опыта народов и государств, вступивших на этот тернистый путь. Ссылаясь на ленинскую работу «О карикатуре на марксизм и "об империалистическом экономизме"», где вождь мирового пролетариата прямо писал о том, что «все нации придут к социализму… но все придут не совсем одинаково», H. С. Хрущев заявил, что на современном этапе, когда социализм «вышел за рамки одной страны» и стал мировой системой, «революционный переход к социализму не обязательно связан с Гражданской войной», ибо это зависит «не столько от пролетариата, сколько от степени сопротивления… и применения насилия самим классом эксплуататоров». В связи с этим важным фактом возникает реальная возможность использовать парламентский путь перехода к социализму, но с непременным и решающим условием, что он будет проходить под руководством коммунистов при их самой решительной борьбе с реформизмом и оппортунизмом. Вместе с тем Н. С. Хрущев особо подчеркнул, что, в какой бы форме ни совершался этот переход — «мирной или немирной», — «он возможен лишь путем социалистической революции и установления диктатуры пролетариата в различных ее формах».
Во-вторых, опять-таки впервые на официальном уровне, ссылаясь на самого В. И. Ленина, был закамуфлирован, но довольно существенно скорректирован его знаменитый тезис «о неизбежности войн при империализме», выдвинутый им в теоретической работе «Империализм как высшая стадия капитализма», и вновь подтвержден прежний курс на мирное сосуществование государств с различным общественным строем. Обосновывая очередной «теоретический шедевр», H. С. Хрущев заявил, что, несмотря на то что «реакционные силы капитала, представляющие интересы буржуазных монополий, будут и впредь стремиться к военным авантюрам и агрессии», фатальной неизбежности новой мировой войны нет. Поскольку именно теперь, когда «возник и превратился в могучую силу мировой лагерь социализма», а «движение сторонников мира» стало мощным фактором жизни самих буржуазных государств, даже несмотря «на сохранение экономической основы для возникновения войн», появились «не только моральные, но и материальные ресурсы, способные предотвратить любую войну, «дать сокрушительный отпор агрессорам» и «сорвать все их авантюристические планы».
Однако надо сказать, что в последнее время подобная вполне традиционная оценка начального раздела Отчетного доклада ЦК поставлена под веское и справедливое сомнение целым рядом историков, в частности Ю. Н. Жуковым и А. В. Пыжиковым, которые прямо говорят, что «на XX съезде, грубо говоря, была совершена подмена», а лозунг «о мирном существовании», выражавший давние чаяния советских людей», был выдвинут «для его же, по сути дела, обмана»[506]. По их твердому мнению, доктрина «мирного сосуществования» стала утверждаться в советской внешней политике задолго до XX партсъезда. Оценить всю бессмысленность холодной войны вынудила Корейская война, и в результате всего через семь месяцев после ее начала и Москва, и Вашингтон осознали, что победу даже в таком довольно локальном военном конфликте может принести лишь применение ядерного оружия. Поэтому, не сговариваясь, руководство СССР и США было вынуждено «отказаться от столь высокой платы за весьма призрачный успех» и стало делать первые, пока еще очень робкие, шаги к примирению. Зримым проявлением подобных шагов стали два события апреля 1951 года: выступление постоянного представителя СССР при ООН Якова Александровича Малика с призывом начать мирные переговоры и отстранение от должности главкома ооновских войск генерала армии Дугласа Макартура, предложившего нанести атомный удар по китайским войскам, воевавшим на стороне Пхеньяна. Затем последовали и ряд других шагов. В частности, в начале апреля 1952 года, буквально накануне открытия в Москве Международного экономического совещания, газета «Правда» опубликовала «Ответ товарища Сталина на вопросы группы редакторов американских газет», в котором он дословно заявил о том, что «мирное сосуществование капитализма и коммунизма вполне возможно при наличии обоюдного желания сотрудничать, при готовности исполнять взятые на себя обязательства, при соблюдении принципа равенства и невмешательства во внутренние дела других государств»[507].
Надо подчеркнуть, что после смерти И. В. Сталина сам тезис «о мирном сосуществовании» активно стали использовать в своих докладах и речах многие советские руководители, в том числе Г. М. Маленков, В. М. Молотов, К. Е. Ворошилов и Н. А. Булганин, и во многом благодаря ему Москва наконец-то смогла положить конец Корейской войне, восстановить дипломатические отношения с Югославией, возобновить работу СМИД, что дало возможность провести Женевскую встречу лидеров четырех великих держав и, наконец, ликвидировать еще один серьезный военный конфликт — в Индокитае.
Однако, как верно подметил Ю. Н. Жуков, обо всем этом ни в докладе самого H. С. Хрущева, ни в речах партийных делегатов не было сказано ни слова. И не только потому, что ровно год назад за «проведение политики мирного сосуществования и уступки империализму» со своего премьерского поста с треском слетел сам Г. М. Маленков. Умолчание потребовалось по иной причине: прежде всего для сокрытия «уже свершившегося де-факто поворота внешнеполитического курса Москвы», который был озвучен на июльском Пленуме ЦК в выступлении М. А. Суслова, заявившего о новой доктрине национальной безопасности, суть которой состояла в переходе к «глобальной стратегии и к расширению числа союзников за счет нейтральных государств». Именно по этой причине о столь «деликатной» проблеме и заговорили столь же открыто на XX съезде партии. Признав саму возможность Третьей мировой войны, сначала лично H. С. Хрущев, а затем В. М. Молотов, Н. А. Булганин, А. И. Микоян, М. А. Суслов и Г. К. Жуков в своих речах прямо заговорили о необходимости усиленно готовиться к отражению любой военной угрозы со стороны потенциального агрессора и не допустить повторения трагедии 1941 года. Понятно, что о колоссальных затратах на создание новейших видов вооружений, развитие ракетной техники и производство атомных бомб никто из них не говорил, но в «Директивах по VI пятилетнему плану» огромные военные расходы были умело скрыты в тех разделах, которые прямо относились к группе отраслей «А».
В-третьих, довольно продолжительное время в исторической литературе господствовало мнение, что основной новацией доклада о «Директивах по VI пятилетнему плану развития народного хозяйства СССР на 1956–1960 годы», с которыми выступал глава советского правительства маршал Н. А. Булганин, стал крайне амбициозный, но совершенно невыполнимый лозунг «догнать и перегнать развитые капиталистические страны по производству основных видов продукции на
