Ознакомительная версия. Доступно 13 страниц из 86
Г. Павловский вспоминает о беседах того времени: «Мотивом при принятии важных решений тогда были страхи. Так, был страх возвращения эмиграции и овладения ею движением. Солженицын и Буковский нас беспокоили. Приедут и начнут тут рулить – с их неадекватным представлением о ситуации в СССР. С этим был связан страх антикоммунистической революции. По венгерскому варианту. Погромы и люстрации.
С точки зрения этой группы это было недостатком Сахарова. Андрей Дмитриевич сам по себе человек хороший, но за ним придут буковские, и их он не удержит. Радикалы своим потоком «вымоют» умеренных. Этого среди диссидентов очень боялись С. Ковалев и Л. Богораз. Жупелом этого страха была Новодворская.
Этот страх заставил либеральную группу «Московской трибуны» сделать ставку на Ельцина. Если во главе будет коммунист, то нельзя будет бояться антикоммунизма».
В 1989 году гражданское общество в СССР стало массовым. Если в 1987—1988 годах сеть неформальных организаций напоминала тонкую паутинку, то в 1989-м она покрыла всю страну. Почти в каждом областном центре и большинстве городов без труда можно было найти отделения нескольких политических организаций разной степени радикальности, ознакомиться с новинками оппозиционной прессы, обменяться идеями и политическими слухами. Появились независимые профсоюзы, которые действительно занимались профсоюзной работой, комитеты самоуправления, информационные центры. Обычным явлением стали митинги в несколько тысяч человек. Представители нигде не зарегистрированных организаций на равных разговаривали с высокопоставленными чиновниками и возмущались, если ощущали толику неуважения. Но чиновники старались понравиться, потому что не хотели оказаться в осаде народных масс. Они то шли на уступки населению в малом и большом, то разгоняли толпы, что только подливало масла в огонь. Скандал вовлекал в движение новые тысячи возмущенных людей.
Между тем освободительное движение, став массовым, постепенно разделялось на два потока. Один, в авангарде которого по-прежнему шли неформалы, сосредоточился на расширении гражданского общества, усложнении его структуры и идей. Другой поток, в авангарде которого оказались получившие депутатские мандаты «либеральные коммунисты» и популисты, стал выстраивать систему политической власти. Обличая аппаратчиков, они создавали новый аппарат.
Именно отсутствие собственного аппарата затрудняло переход «либеральных коммунистов» в открытую оппозицию к КПСС. Всем было очевидно, что Межрегиональная депутатская группа – оппозиция. Но ее лидеры продолжали использовать номенклатурные возможности и потому утверждать, что они – не оппозиция.
В 1989 году Межрегиональная депутатская группа, обладавшая парламентской трибуной, была еще рупором гражданского движения. Она в умеренной форме воспроизводила лозунги, выработанные неформалами и «либерально-коммунистической» журналистикой.
Депутаты-демократы приступили к формированию собственного аппарата. Весной эту функцию выполнял комитет доверенных лиц депутатов группы, затем аппаратная работа сконцентрировалась в комитете избирателей Академии наук. Перед съездом по его инициативе демократические депутаты провели «учения». Впрочем, результативность этих тренировок была невелика – два дня прошли в «болтовне», а на третий день депутаты «говорили каждый о своем». Демократическое войско состояло из слишком самостоятельных воинов, чтобы они могли действовать в едином строю.
Вспоминает сопредседатель комитета избирателей Е. Савостьянов: «… кто из депутатов в какой последовательности встает, по какому вопросу выступает, что говорит. („Вот выходит Горбачев. Ты поднимаешь руку с мандатом, подходишь к микрофону, просишь слова и говоришь“.) Помню, как выступали на этих репетициях и говорили каждый о своем Оболенский, Бородин, Станкевич»[264].
Собрания группы и актива ее поддержки проходили в Доме ученых. Комитет избирателей, в котором было много членов «Московской трибуны», ориентировался на Сахарова, территориальные клубы – прежде всего на Ельцина. К концу года сформировался аппарат помощников депутатов, куда перешла часть доверенных лиц. Это способствовало падению роли и комитета избирателей, и «Московской трибуны».
Неформалы не стали аппаратом депутатов, а без них новый «демократический» аппарат был еще слаб. Это показали митинги весны – лета 1989 года и февраля 1990-го, когда лидеры неформалов требовали (и получали) себе наряду с депутатами право выступления с трибуны. Ведь именно они брали на себя организационную работу. Каждая митинговая кампания предварялась переговорами между «звездами» и «организаторами». «Прорабы перестройки» по-прежнему были союзниками, но не руководителями неформалов, принимавших решения самостоятельно. Конечно, действия неформальных организаций использовались шестидесятниками, в том числе и «либералами» в руководстве КПСС. Но и неформалы каждый раз решали, какую кампанию верхов поддержать, а какую – нет. Так продолжалось до выборов 1990 года.
ГЕНЕРАЛЫ ОРГАНИЗОВАЛИСЬ, дело было за армией. Наилучшим кандидатом на создание популистской организационной структуры были народные фронты. В 1989 году в России уже возникло более 20 региональных народных фронтов и еще несколько инициативных групп.
Но в силу стремления руководить неформальным движением фронты оказались в изоляции от части гражданского общества. У низовых популистов не оказалось организационных ресурсов, необходимых для поддержания общероссийской или всесоюзной структуры. Эту нишу стремились занять «либеральные коммунисты», обладавшие доступом к СМИ. Но у большинства из них не было организационных способностей. Признаком того, что демократ сочетает известность и достаточные организационные способности, считалась победа на выборах (иногда, правда, – номенклатурных выборах от общественных организаций). В итоге такого отбора, осуществленного не только избирателями, но и номенклатурой (таков уж был закон 1988 года), «либеральные коммунисты» с депутатскими мандатами легко замкнули на себя оппозиционную структуру, построенную «народными фронтовиками». Новый популистский актив разбавил «фронтовиков», и под руководством депутатов переварил марксистов, монополизировавших «Московский народный фронт» в 1988 году. Так московский и другие народные фронты сменились «объединениями избирателей» без четкой идеологии.
Объединения избирателей стали возникать сразу после выборов 1989 года уже на «общедемократической основе» и ставили перед собой не идейные, а технологические задачи победы на выборах. В июне возникшие в районах Москвы клубы избирателей стали обсуждать участие в следующей кампании. Программные тонкости оставили круглому столу неформалов и сосредоточились на предвыборной технологии. Не так важно, зачем, а важно, как нанести поражение КПСС и провести в депутаты как можно больше «своих» – «демократов».
27 июля 1989 года прошел учредительный съезд Московского объединения избирателей. В это объединение вошли клубы избирателей (первоначально клубы поддержки депутатов Межрегиональной депутатской группы) 30 районов Москвы, клуб избирателей Академии наук, избирательный актив «Мемориала», «Московский народный фронт». Идеология и структура Московского объединения избирателей были аморфны, прошлогодние споры о демократическом социализме – отставлены. «Московский народный фронт» фактически растворился в новой структуре. Такая модель партии «демократов» делала депутатов абсолютно неподконтрольными активу; она стала основой избирательной машины в Москве. Они собирались в приемной Ельцина и других помещениях, которыми уже располагали «демократы», распределяли задачи и свой объединенный актив между избирательными округами. Идеологические разногласия при этом стирались, и политический курс депутата теперь не зависел от низового актива.
16-18 сентября в Ленинграде состоялась Всесоюзная конференция демократических движений, которая создала Межрегиональную ассоциацию демократических объединений. В конференции приняли участие 82 организации из 20 городов, включая большинство народных фронтов. Это была новая попытка создать «вторую партию». Но теперь в идеологии организации не было социалистических лозунгов. Эта ассоциация строилась как партия групп поддержки Межрегиональной депутатской группы. Объединяющая идея была негативной – борьба с КПСС: «КПСС, присвоившая себе 72 года назад руководящую и направляющую роль в обществе, несет полную ответственность за свершившуюся в стране историческую трагедию, за всеобщий экономический, политический и нравственный кризис общества, за трагическое обострение межнациональных отношений»[265].
Ознакомительная версия. Доступно 13 страниц из 86
