Ознакомительная версия. Доступно 13 страниц из 86
Пока сохранялось влияние неформалов с их привычкой разговаривать с вождями на равных, полноценная партия с полновластной элитой и послушным активом сложиться не могла. Неформалы не хотели подчиняться союзным депутатам, популисты еще были «заражены» неформальными традициями, оппозиционных вождей с депутатскими значками было еще мало, и их авторитет в структуре гражданского общества был недостаточен.
Для создания «партии нового типа» и основ нового режима должно было кончиться время неформалов. Его завершению способствовали три обстоятельства. Во-первых, в 1990 году влиятельная часть неформальных лидеров была инкорпорирована в депутатский корпус, который стал основой новой элиты.
В конце 1989-го они уже были кандидатами и психологически стояли на стороне корпорации «демократических» депутатов. Во-вторых, после выборов 1990 года в оппозиционную политику пошли уже значительные деньги, достаточные для оплаты профессионального аппарата «демократов». В-третьих, в 1990-м в СССР восторжествовал политический плюрализм, коммунистическая реставрация, с точки зрения многих неформалов, станет невозможной, что позволит им отойти от активного участия в политике и заняться достраиванием структур гражданского общества. После этого неформалы на некоторое время перестали путаться под ногами своих ставших депутатами партнеров и товарищей. Это позволило депутатской корпорации с помощью профессионализировавшего аппарата выстроить толпы неискушенных в политике сторонников демократии в организацию «Демократической России». В 1990 году, особенно после мартовских выборов в местные и республиканские органы власти, популизм окончательно возобладал в оппозиционном движении. Но этот финал «восходящего этапа» в развитии освободительного движения перестройки был уже в 1989 году только делом времени.
Осенью 1989 года противники КПСС все еще не доверяли депутатам. Большинство депутатов Межрегиональной депутатской группы все еще состояло в партии, отмежевывалось от слова «оппозиция» и было настроено на соглашение с режимом. Можно ли доверяться руководству таких лидеров? В преддверии II Съезда народных депутатов и во время него «демократы» продемонстрировали радикализм, что заметно сблизит их с внепарламентской оппозицией.
1 декабря депутаты А. Сахаров, В. Тихонов, Г. Попов, А. Мурашев и Ю. Черниченко (снял свою подпись и был заменен Ю. Афанасьевым) призвали демократов провести с 10 до 12 часов дня 11 декабря предупредительную забастовку с требованием отмены шестой статьи Конституции СССР (о руководящей роли КПСС). В обращении депутатов говорилось: «Собственность – народу! Земля – крестьянам! Заводы – рабочим! Вся власть – Советам!» Все лидеры, подписавшие это обращение (за исключением скончавшегося вскоре А. Сахарова), через два года стали горячими противниками большинства этих лозунгов. Накануне забастовки в Москве прошла десятитысячная демонстрация в День прав человека под лозунгами «От демократизации – к демократии!», «От гласности – к свободе слова и печати!», «От тоталитарного государства – к гражданскому обществу!», «От бюрократического централизма – к свободному союзу суверенных народов!», «КГБ – под контроль Советов!». Забастовка не удалась. Из шахтерских регионов радикальных демократов поддержала только Воркута, в других городах прошли митинги.
Несмотря на скромные результаты самой забастовки, депутаты– «либералы» вышли из нее более сплоченными и теснее связанными с активными оппозиционными структурами, которые окончательно переориентировались на оппозиционный депутатский центр. Кризис недоверия между «либеральными коммунистами» и оппозицией был преодолен, «либералы» с партбилетами доказали, что их вожди достаточно радикальны в своей борьбе против партаппарата. На съезде народных депутатов они наконец провозгласили себя оппозицией.
И в Кремле к оппозиции стали относиться серьезно. 28 декабря член Политбюро В. Воротников говорил А. Лукьянову: «Неформальные общественные организации действуют напористо, активно»[266]. Интересно, что руководители КПСС опять отставали от ситуации, не заметив ухода неформалов со сцены и изменения характера «общедемократического движения».
14 ДЕКАБРЯ умер Андрей Сахаров. Его смерть способствовала перегруппировке сил в руководстве «демократов». «Либералы», которые прежде могли маневрировать между линиями Сахарова и Ельцина, теперь волей-неволей должны были сплачиваться вокруг Ельцина (тем более в условиях отказа Ю. Афанасьева от претензий на лидерство). Характерной является эволюция позиции А. Собчака: «Выступления Ельцина на съезде и на московских митингах мне не нравятся: популистский напор в них порой берет верх над здравым смыслом; я считаю, что политика это не украшает». Собчак ориентировался на Сахарова, которого сравнивал с Сергием Радонежским[267]. После смерти Сахарова Собчак войдет в обойму Ельцина.
Для неформалов-социалистов Сахаров в качестве лидера депутатской фракции «демократов» был более приемлем, чем Ельцин. Академик был открыт обсуждению сложных социальных идей, был настроен на поиск всего лучшего как в социалистической, так и в либеральной идеологии.
После его смерти интеллектуальный центр демократов, состоявший из приближенных к Ельцину депутатов и либеральных экономистов, уже не утруждал себя прорисовкой деталей грядущего общества. Идея прорыва к нормальному капиталистическому обществу проще и потому сильнее. Во всяком случае до тех пор, пока радикальная либерализация экономики не покажет, насколько разрушительной она может быть в среднеразвитой стране, насколько тяжело жить при капитализме большинству населения страны, отброшенного в «третий мир». Впрочем, как мы видели, социалисты предупреждали об этом уже в 80-е годы.
Один из идеологов Межрегиональной депутатской группы Ю. Афанасьев утверждал, что если нынешняя политика руководства страны сохранится, то «будет и кровь, и тот самый бессмысленный и ужасный бунт, о котором тут уже говорили»[268]. И Афанасьев, и другие демократы действительно в это верили. Социально-экономический кризис углублялся с каждым днем, а Горбачев и Рыжков практически прекратили преобразования. Это действительно могло закончиться взрывом. Нужно было действовать срочно, но вот в каком направлении? «Вождям демократии» казалось, что для улучшения ситуации нужно бросить обсуждение сложных моделей демократического социализма и принять нескольких простых либеральных решений. Затяжка реформ вела к упрощению общественной мысли. Простое решение – верное решение. В 1989 году в кругах статусных либералов еще не принято говорить, что эти решения ведут прямиком к капитализму. Ведь тогда придется обсудить неудобный вопрос – к какому капитализму. А эта проблема не менее сложная, чем совершенствование существовавшего в СССР строя.
В этом смысле симптоматичен такой происшедший со мной эпизод. В 1989 году Г. Попов выпустил сборник «Эти четыре года». После выборов 1989-го он «по должности» стал главным экономистом Межрегиональной депутатской группы. Так что его взгляды, не будучи оспоренными, фактически становились экономической платформой общедемократического движения.
Прочитав книгу Попова, я написал статью «Перестройка по Попову, взгляд слева» и попытался напечатать ее в журнале «Община». Как-никак, я был членом ее редакции, а сама редакция была идеологическим штабом Конфедерации анархо-синдикалистов – очень левого движения. Но соредакторы вдруг заартачились: «А надо ли сейчас печатать статью с критикой Попова? Все-таки Попов – крупный экономист, ему виднее, ты же – не экономист». Это была странная мотивировка, так как за последние годы «Община» не стеснялась высказываться по экономическим вопросам, и обычно ее авторы оказывались ближе к истине, чем официальные профессиональные экономисты. Дело было не в уважении к чинам и профессионализму Гавриила Харитоновича. Просто тогда «общинная» команда московских анархо-синдикалистов выдвинула кандидатом в депутаты А. Исаева. Велись переговоры (оказавшиеся успешными) о «блокировании» его с формирующимся блоком «Демократическая Россия». Хотя формально анархо-синдикалист А. Исаев в блок не вошел, но поддержка «ДемРоссии» как союзника использовалась в его кампании. Так что ссориться с Поповым не хотелось. Большинством голосов мою статью решили не печатать. Так я впервые столкнулся с политической цензурой в неподцензурном издании.
Спустя некоторое время я встретил Г. Попова на оргкомитете митинга 4 февраля 1990 года. Настроение за столом было чуть ли не братское. Гавриил Харитонович излучал симпатию к товарищам по борьбе, и я показал ему статью. Просмотрев ее, он сказал, что критика – дело полезное и статью можно опубликовать в «Вопросах экономики», где Г. Попов был главным редактором. Попов дал мне телефон своего зама, который принял статью со всей любезностью. Я еще несколько месяцев вносил в текст разные поправки по просьбе редакции. Статья так и не вышла[269].
Ознакомительная версия. Доступно 13 страниц из 86
