Пресняков А. Е. Образование Великорусского государства. С. 325; Греков Б. Д., Якубовский А. Ю. Указ. соч. С. 323; Черепнин Л. В. Образование Русского централизованного государства в XIV–XV веках. С. 628, 630.
Карамзин H. М. Указ. соч. Т. 5. С. 47; Насонов А. Н Монголы и Русь. С. 136; Греков И. Б. Указ. соч. С. 147.
ПСРЛ. Т. 11. С. 69.
ПСРЛ. Т. 15, вып. 1. Стб. 140–141; Т. 18. С. 130.
О справедливости датировки докончания 1381 г. см.: Греков И. Б. Указ. соч. С. 144–145.
ДДГ. № 9. С. 26.
Там же. № 10. С. 30.
ПСРЛ. Т. 15, вып. 1. Стб. 142; Т. 18. С. 131.
Такое мнение высказывалось: Карамзин H. М. Указ. соч. Т. 5. С. 47; Экземплярский А. В. Великие и удельные князья Северной Руси в татарский период с 1238 по 1505 г. T. 1.С. 115; Буганов В. И. Указ, соч. С. 247.
ПСРЛ. Т. 15, вып. 1. Стб. 143–146, Т. 18. С. 131–133; Т. 4, ч. 1, вып. 2. С. 326–338, Т. 6. С 98-103, Памятники литературы Древней Руси. XIV— середина XV века. С. 190–207 (текст Новгородской Карамзинской летописи).
Греков Я. Б. Указ. соч. С. 157–159.
См.: Салмина М. А. Повесть о нашествии Тохтамыша. С. 143–144.
Для этого свода характерно осуждение усобиц и идея единства русских князей, см.: Лурье Я. С. Две истории Руси 15 века. С. 116–117.
Ср.: Черепнин Л. В. Указ. соч. С. 634.
Греков И. Б. Указ. соч. С. 159; Буганов В. И. Указ. соч. С. 247.
Прохоров Г. М. Указ. соч. С. 122–123.
См., напр.: ПСРЛ. М., 1962. T. 1. Стб. 200–201; НIЛ. С. 73–74. Подобное явление (так называемые «регифугии») было распространено во многих странах Европы (см.: Долманьош И. Политика личной безопасности и военной защиты великих русских князей в средневековье: Русские аналогии некоторым европейским «регифугиям»).
В Московском княжестве вероятность применения такой тактики была закреплена в междукняжеских договорах: «Тако же и городная осада, оже ми, брате, самому сѣсти в городѣ, а тобе ми послати из города, и тобѣ оставити своя княгини, и свои дѣти, и свои бояре. А будеть ми тобе оставити в города, [а самому] ѣхати ми из города, а мнѣ, брате, оставити своя мати, [и свою братию] молодшюю, и свои бояре» (ДДГ. № 13. С. 38 — договор Василия Дмитриевича с Владимиром Андреевичем, 1390 г.).
ПСРЛ. Т. 4, ч. 1, вып. 2. С. 328.
Там же. Т. 15, вып. 1. Стб. 138.
Там же. Т. 4, ч. 1, вып. 2. С. 329 («…и потомъ приѣха к нимъ в городъ некоторый князь Литовским, именемъ Остѣи, внукъ Олгердовъ»).
Утверждение, что Остей был приглашен в Москву городским вечем (Вернадский Г. В. Указ. соч. С. 271; Черепнин Л. В. Указ. соч. С. 639; Буганов В. И. Указ. соч. С. 248), опоры в источниках не имеет. В Повести Новгородской IV — Софийской 1 летописей горожане, «ставшие вечем», определены как «мятежники» и «крамольники», а про Остея сказано, что он, придя в Москву, усмирил мятеж (ПСРЛ. Т. 4,ч. 1, вып. 1. С. 329; Т. 6. С. 99; Памятники литературы Древней Руси: XIV — середина XV века. С. 194). Это ясно свидетельствует, что Остей не был заодно с вечниками.
Неясно, из каких оснований исходит В. А. Кучкин, полагая, что Остей был сыном Андрея Ольгердовича (История Москвы. T. 1: XII–XVIII века. С. 56).
ПСРЛ. Т. 15, вып. 1. Стб. 143–144; ср. Т. 18. С. 132.
Там же. Т. 15, вып. 1. Стб. 146; ср. Т. 18. С. 133.
Будовниц И. У. Общественно-политическая мысль Древней Руси (XI–XIV вв.). С. 460.
ПСРЛ. Т. 15, вып. 1. Стб. 146; ср. Т. 18. С. 133. В пространной повести о нашествии Тохтамыша некоторые черты позитивного изображения московских князей оказались сняты: там не говорится, что разбитые Владимиром Андреевичем татары прибежали к Тохтамышу «пострашены и биты», что царь ушел от Москвы, «чая на себе наезда» (Там же. Т. 4, ч. 1, вып. 2. С. 337).
В пространную повесть о нашествии Тохтамыша хотя и вставлено объяснение отказа Дмитрия от генерального сражения «рознью» между русскими князьями, но при этом и прежняя мотивировка сохранена и даже усилена: «Слышав же князь великии таковую вѣсть, како идеть на него сам царь въ множествѣ силы своеа… и убояся стати в лицѣ самого царя, и не ста на бои противу его, и не подня руки на царя» (ПСРЛ. Т. 4, ч. 1, вып. 2. С. 328; Памятники литературы Древней Руси: XIV — середина XV века. С. 192; в Софийской I летописи — «Великыи же князь Дмитрии Ивановичь слыша таковую весть, оже идеть на него сам царь во множестве силы своея… не хотя стати противу самого царя» — ПСРЛ. Т. 6. С. 99). По мнению В. Н. Рудакова, в пространной повести ярко выражена тенденция к осуждению действий Дмитрия (Рудаков В. Н. Поведение Дмитрия Донского в оценке автора «Повести о нашествии Тохтамыша»).
На это обратил внимание Ч. Дж. Гальперин, особенно подчеркивающий лояльность Москвы в конце XIV в. законным ханам-Чингисидам и статус Мамая как узурпатора (Halperin Ch. J. The Russian Land and the Russian Tsar. S. 38–57; Idem. The Tatar Yoke. P. 94–136).
ПСРЛ. T. 15, вып. 1. Стб. 134, 139; T. 18. C. 127, 129.
Там же. T. 15, вып. 1. Стб. 146; ср. Т. 18. С. 133.
В Тверском сборнике, где помещен особый (тверской) рассказ о нашествии Тохтамыша, говорится,
