В ночь с 8(21) на 9(22) октября эскадра по ошибке обстреляла британские рыболовецкие траулеры в Северном море у Доггер-банки, приняв их ночью за японские миноносцы (т. н. Гулльский инцидент){1754}. Ночью на 8(21) октября эскадра вошла в полосу сильнейшего тумана, исключавшего видимость более чем на 3 кабельтовых[7], при этом эскадра продолжала движение с обычной скоростью. Утром погода улучшилась, но напряжение не спадало — командующий отдал приказ остерегаться 4 миноносцев без огней{1755}. Перед уходом из датских вод Рожественский получил от командира военного транспорта «Бакан», шедшего из Белого моря на Балтику, сообщение о том, что в одном из пустынных фиордов Норвегии он встретил подозрительные миноносцы без флагов. Командующий немедленно распорядился усилить бдительность и быть постоянно готовым к отражению минной атаки. При выходе эскадры в море следовавшая вместе с крейсерами «Дмитрий Донской» и «Аврора» плавучая мастерская «Камчатка» отстала из-за поломки машин, оказавшись в 10 милях позади строя эскадры{1756}.
С 21.00 до 23.00 плавмастерская подавала сигналы о нападении миноносцев, от которых она якобы отбивалась несколькими установленными на ней 75-мм. орудиями. Получив известие о начале атаки на «Камчатку», эскадра столкнулась тремя однотрубными пароходами, которые как раз пересекали ее курс{1757}. Почти одновременно перестали приходить сигналы «Камчатки», что было воспринято как свидетельство ее гибели. Рыбаки начали освещать себя ракетами. И тут сигнальщикам с броненосцев показалось, что они видят четырехтрубные пароходы — то есть миноносцы. Чрезвычайно высокий уровень нервозности на русских кораблях был причиной того, что почти все убедились — каким-то образом кто-то начала атаку{1758}.
Рыбацкие суда, оказавшиеся на пути русской эскадры, тянули сеть и не могли быстро поднять или освободиться от нее и быстро уйти в сторону. В результате русские корабли начали беспорядочный и лихорадочный огонь с двух бортов по всем направлениям. Только комендоры эскадренного броненосца «Орел» за короткий промежуток времени сделали 500 выстрелов из 75-мм и 47-мм орудий и 20 выстрелов из 6-дюймовых. Паника привела к тому, что стреляли даже пулеметы{1759}. Рыбаки подняли паруса — это было явным свидетельством их мирной природы, но и это не помогло. Огонь продолжался{1760}. Масса неопытных людей, стоявших у орудий и впервые попавших в подобную ситуацию, паниковала, и буквально расстреливала свои страхи. Приказы офицеров остановить огонь были услышаны не сразу{1761}. В результате один траулер был потоплен, один поврежден, два рыбака убито и несколько ранено. Под огонь попала и часть собственных кораблей, особенно активно обстреливали крейсер «Аврора»{1762}. Уже утром 9(21) октября были замечены 5 характерных низких силуетов миноносцев. На эскадре сыграли «тревогу», и приготовились отражать нападение, но вскоре выяснилось, что это были свои. Обошлось без стрельбы{1763}.
Реакция Англии была в высшей степени острой. Особенно негативно было воспринят тот факт, что тонувшим рыбакам не было оказано помощи. Начался призыв резервистов в английский флот. По требованию Лондона русская эскадра была задержана в испанском порту Виго. Средиземноморская и Атлантическая (Home fleet) эскадры сосредоточились у Гибралтара{1764}. В Европе ожидали столкновения между двумя традиционными противниками — Россией и Англией. Эти ожидания сопровождались особым страхом в Париже, который опасался, что дальнейшее ослабление России поставит Францию на произвол Германии. Берлин немедленно предложил Петербургу вступить в переговоры о формальном заключении союза. Вильгельм II мечтал о создании континентальной антианглийской коалиции. Однако эти предложения были отвергнуты — без согласия Франции Россия отказалась вступать в соглашение с Германией. Русско-французский союз был сохранен. В свою очередь, и Париж сделал немало для того, чтобы повлиять на Лондон в направлении поиска мирного решения инцидента{1765}. Это усилия были своевременными и успешными, тем более что в британском Адмиралтействе считали, что флот не готов к ведению эффективных действий{1766}. Идти далее угроз там не собирались.
Николай II, ведя уже одну войну, также не собирался рисковать и немедленно отправил личное послание Эдуарду VII. Выразив свое сожаление по поводу случившегося, император предложил передать инцидент на рассмотрение международного суда в Гааге. Лондон согласился на независимое расследование (его вели британский, французский, американский, русский и австро-венгерский адмиралы{1767}) и третейский суд. В результате работы смешанной комиссии выяснилось, что русская эскадра приняла за японские суда собственные крейсеры «Аврора» и «Дмитрий Донской» и начала обстреливать именно их, а находившиеся рядом траулеры стали жертвой плохой выучки русских артиллеристов, которые вели беспорядочный огонь{1768}. Комиссия единодушно признала факт отсутствия в море японских миноносцев и миноносцев других стран и наличие у Рожественского информации, требовавшей повышенной бдительности{1769}. Суд приговорил русское правительство к выплате 65 000 фунтов (около 600 тыс. руб.) для компенсации ущерба{1770}. 15(28) октября, находясь в Виго, Рожественский известил своих подчиненных о полученной им телеграмме императора: «Мысленно, душою с вами и моею дорогой эскадрой. Уверен, что недоразумение скоро кончится. Вся Россия с верою и крепкой надеждой взирает на вас. Николай»{1771}. Особого энтузиазма эта новость у моряков не вызвала, но вскоре они смогли выйти в море. 15(28) декабря 1904 г. русские корабли прибыли в Мадагаскар, судьба Порт-Артура была уже решена.
Глава 24. Конец Порт-Артура. Гибель 1-й Тихоокеанской эскадры
13(26) ноября Ноги начал четвертый штурм крепости. В этот день он был полностью отбит. Ночная атака отрядом добровольцев численностью в 2600 чел. была также отбита контрударом 80 моряков и огнем пулеметов. Потери японцев всего за 2 дня боев составили 4500 чел., русских — 1500 чел.{1772}. Тогда основной удар был перенесен на русские позиции на горе Высокой, которые защищал доблестный полковник Третьяков со своими Восточно-Сибирскими стрелками. За месяц укрепления здесь были значительно усилены. Блиндажи укреплены рельсами, полудюймовыми железными щитами и насыпкой из камней толщиной в 2 сажени(2,32 м.){1773}. Подобные укрепления легко выдерживали обстрел 6-дюймовыми снарядами, но 11-дюймовые прошивали их насквозь. То же самое было и с долговременными бетонными укреплениями. 6-дюймовые снаряды просто отбивали от них куски, что можно было исправить земляной насыпкой Теперь почти метровые бетонные своды легко пробивались при попадании{1774}. Обстрел 11-дюймовыми снарядами (солдаты называли их «паровозами») сыграл огромную роль в подготовке успеха японской атаки. Среди 474 японских орудий под Порт-Артуром было 18 11-дюймовых мортир, стрелявших на расстояние до 10 км. снарядами весом в 220 кг. Всего по городу было выпущено 1,5 млн. снарядов, и из них 35 000 11-дюймовых{1775}. К счастью, не все японские 11-дюймовые снаряды взрывались, и, после того, как в них меняли дистанционные трубки, они отправлялись назад русскими 11-дюймовыми береговыми мортирами{1776}.
По Высокой били практически все орудия японцев, которые в состоянии были сделать это{1777}. 14–16(27-29) ноября 1904 г. обстрел был исключительно интенсивным — японцы ежедневно выпускали по 800—1000 таких снарядов, которые полностью разрушили укрепления в скалах, откалывая глыбы гранита «величиной в половину крестьянской избы»{1778}. 11-дюймовые бомбы пробивали скальное перекрытие в 3,5 метра. Дополнительным поражающим эффектом стали каменные осколки{1779}. Под огнем противника гора превратилась в нечто подобное вулкану при извержении. Вершина его была была покрыта шапкой дыма и пыли, в которой мелькали взрывы{1780}. В результате укрепления на горе были разрушены, разрушенные блиндажи и окопы были покрыты обломками и остатками тел гарнизона ключевой позиции Порт-Артура{1781}. Огнем было уничтожено 22 блиндажа, ряд окопов завален{1782}. Именно тогда русские войска впервые начали называть снаряды тяжелой артиллерии «чемоданами»{1783}. В первую Мировую это название станет распространенным.
После двух атак 15(28) ноября японцы возобновили огонь и к утру 16(29) ноября овладели почти всей горой. Последовали контратаки, в результате которых днем гора была очищена от противника. С утра 17(30) ноября вновь последовали обстрелы и штурмы. Бои носили исключительно упорный характер{1784}. Потери оборонявшихся были чрезвычайно велики. Морские команды потеряли убитыми и ранеными 1404 чел.{1785}. 5-й Восточно-Сибирский стрелковый полк — 14 офицеров (из 23), 17 зауряд-прапорщиков[8] (из 26), 1251 нижнего чина (из 1805). Командир полка был ранен и дважды контужен{1786}. Японцы наступали, как всегда, героически, упорно, не считаясь с высокими потерями{1787}. Поддержать гарнизон было некем. Положение было настолько тяжелым, что под конец Стессель прислал для подмоги около 600 чел. госпитальной прислуги{1788}.
