возвышенности Ле-Полле к востоку от города, с видом на гавань, он построил "очень прочную и огромную
бастиду из дерева, большой окружности" и поставил там сэра Уильяма Пейто во главе гарнизона из 500 человек, включая внебрачного сына Толбота, Генри, и многих из его личной свиты. Уильям Форстед, мастер королевской артиллерии, ветеран нескольких войн, участвовавший в кампаниях в Ирландии, Шотландии, Уэльсе, Гаскони, Нормандии и Франции, очевидно, присмотрел это место в предыдущем году, лично сопровождая Толбота "в район Дьеппа" с "секретными военными орудиями". Теперь он разместил в
бастиде 200 пушек, бомбард, катапульт и другой артиллерии, большой и малой, и начал обстрел стен, башен и домов Дьеппа[589].
Всего через неделю после начала осады Дьеппа английская бастида в Гранвиле, в бухте Мон-Сен-Мишель, была захвачена Луи д'Эстутевилем. Это был вопиющий случай халатности со стороны капитана гарнизона бастиды, поскольку за два месяца до этого его предупредили о необходимости обратить особое внимание на усиление караулов, так как разведка донесла, что Эстутевиль планирует тайное предприятие против Гранвиля и намеревается совершить нападение со стороны моря с помощью лестниц. Именно это и произошло. Если бы капитан подчинялся непосредственно Толботу, он, несомненно, был бы привлечен к ответственности и сурово наказан, но поскольку он был внебрачным сыном лорда Скейлза и отвечал перед своим отцом, он избежал последствий своего пренебрежения службой.
Бастида Гранвиль была опорным пунктом огромной стратегической важности. Она имела прекрасную естественную защиту, располагаясь на скалистом полуострове, настолько узком, что была почти полностью окружен морем. Когда арманьяки захватили ее в 1436 году, единственным каменным зданием там была приходская церковь Нотр-Дам, которая с древних времен была местом паломничества из-за чудес, в ней происходивших. После того, как Толбот отвоевал бастиду, была предпринята масштабная программа по постройке укреплений, в результате которой на полях вокруг церкви появились город и замок, превратив Гранвиль в "самое сильное и полезное место, главенствующее над всей страной на море и на суше, которое можно было выбрать и найти, чтобы держать в подчинении упомянутую страну Нормандию и соседние земли". Теперь это место было занято людьми из Мон-Сен-Мишель.
Все соседние гарнизоны должны были быть быстро усилены, чтобы противостоять этой новой угрозе и в декабре Эндрю Огард, Симон Морье и Пьер Кошон были посланы Советом в Руане, чтобы обсудить пути и средства возвращения крепости с лордом Скейлзом и Мэтью Гофом. Последнего, у которого уже был отряд из 60 латников и 180 лучников, нанятых на жалованье короля, убедили продлить службу до Пасхи в обмен на единовременную выплату 1.000 т.л. (58.333 ф.с.). Налоги взимались на местном уровне и в масштабах герцогства для финансирования кампании, а виконт Кана был отправлен с миссией на Нормандские острова, чтобы нанять корабли и моряков для блокады этого места. Несмотря на все усилия, они не смогли найти способа вернуть его "силой, неожиданно или иным способом", и Гранвиль так и не был отвоеван[590].
Потеря Гранвиля убедила по крайней мере одного нормандца, Рауля Фонтена, "по прозвищу Цирюльник", дезертировать из соседнего гарнизона с острова Томбелен и присоединиться к гарнизону Мон-Сен-Мишель. Это решение имело роковые последствия для него самого, так как позже он был зарезан в ссоре с другим членом гарнизона после того, как они вместе вернулись из паломничества в Сантьяго-де-Компостела. Однако Фонтен ранее был верным слугой английской короны, и его отступничество в это время вряд ли было единственным[591].
Эстутевилль не терял времени, достраивая укрепления Гранвиля, чтобы предотвратить его захват, назначив капитана и создав резерв людей и запасы продовольствия и артиллерии. Однако из-за изолированности этого места было трудно найти достаточно гражданских лиц для несения службы, что делало его уязвимым для захвата англичанами. О стратегической важности Гранвиля свидетельствует тот факт, что в 1446 году Карл VII откликнулся на прошение капитана и предложил бесплатные дома и земельные участки, а также освобождение от всех военных налогов в качестве поощрения для тех, кто готов поселиться в этом месте[592].
Глава двадцатая.
Последнее военное усилие
Падение Гранвиля создало дополнительную серьезную проблему для Толбота, в успешном завершении осады Дьеппа. Это явно не могло быть сделано без помощи крупных экспедиционных сил из Англии. Летние кампании в Нормандии уже давно зависели от прибытия этих подкреплений, и в документе о назначении Йорка генерал-лейтенантом ему было обещано 20.000 ф.с. (10.5 млн. ф.с.) в год для выплаты жалования войскам. Казначейство с самого начала испытывало трудности с деньгами, и к концу 1442 года герцогу уже были должны половину суммы, причитавшейся за этот год, но он и не надеялся получить ее до тех пор, пока в мае 1443 года не была собрана очередная часть субсидии[593].
Йорк также столкнулся с растущей конкуренцией за ограниченные ресурсы Англии в результате успешных кампаний Карла VII в Гаскони. Получив разведанные о том, что Карл планирует возобновить наступление при поддержке кастильцев весной 1443 года и что готовится скоординированное нападение на Нормандию, английский Совет должен был принять решение, достойное Соломона: посвятить ли все силы защите одного герцогства и решительно отреагировать на угрозу, но, возможно, полностью потерять другое, или разделить имеющиеся средства и рисковать потерей одного или обоих. Большинство присутствовавших на заседании, где 6 февраля 1443 года обсуждался этот вопрос, заняли выжидательную позицию, бесполезно советуя направить армию туда, где она больше всего нужна, но союзник кардинала Бофорта, казначей, лорд Кромвель, напомнил им, что деньги, отправленные в Нормандию в предыдущем году, были потрачены впустую. Когда Совет собрался вновь 2 марта, он решил, что с финансовой точки зрения послать две армии невозможно, и что король, его лорды и капитаны должны выбрать одно из двух. Тем временем небольшой отряд под командованием двух рыцарей из Уэсткантри, сэра Уильяма Бонвиля, сменившего Ремпстона на посту сенешаля, и ветерана Джона Попхэма, отплыл в феврале в Гасконь, но, из-за зимних штормов, во время долгого морского путешествия потерял один из кораблей и треть людей[594].
Во время этого кризиса Бофорты снова вышли на авансцену. Джон, граф Сомерсет, еще осенью прошлого года предложил возглавить крупную экспедицию в Гасконь "со всей возможной поспешностью", но его назначение сорвалось, когда Совет отказался удовлетворить просьбу Йорка о субсидировании в пользу кардинала Бофорта, чьи займы должны были финансировать экспедицию. К тому времени, когда Совет собрался вновь, 30 марта, Сомерсет снова согласился служить, но, возможно, по его предложению, была разработана новая радикальная стратегия для решения проблемы выбора между Гасконью и Нормандией.
Неудачи последних нескольких лет диктовали, что "вполне уместно и необходимо, чтобы способ и ведение войны были изменены" с оборонительного на наступательный. Поэтому Сомерсет должен был возглавить самую большую
