к затушевыванию объективно существующей классовой борьбы».[321]
Выдвиженцы, впервые доводя до общественности эти высказывания Чжоу Эньлая, стремились показать, что Чжоу Эньлай, как и Мао Цзэдун, как и они сами, считал, что в КНР «объективно существует» острая классовая борьба. Отсюда следовало, что Чжоу Эньлай по этому коренному вопросу выступал с Мао Цзэдуном против Лю Шаоци. Подчеркнуть общность своих позиций со взглядами Чжоу Эньлая было особенно важно для выдвиженцев в. период острой политической схватки с возвращенцами, которые в тактических целях высоко поднимали имя Чжоу Эньлая как символ «правильной линии» в период «культурной революции». Выдвиженцы прекрасно понимали, что на самом деле Чжоу Эньлай был вместе с Мао Цзэдуном в вопросе о своевременности и необходимости «культурной революции», однако они использовали двойственность и непоследовательность позиций возвращенцев.
Из всего этого следовало, что Мао Цзэдун сознательно тормозил процесс превращения КНР в социалистическое государство, а китайского общества — в социалистическое общество. Мао Цзэдун полагал, что и с точки зрения внутреннего состояния и степени развития общества в Китае, и с точки зрения внешнеполитических интересов его самого, его политической партии и его государства КНР выгоднее оставаться не исключительно социалистическим государством, а государством, где существует, в частности, «единый фронт» КПК с представителями других классов.
Итак, внутри страны Мао Цзэдуну нужны были основания для продолжения классовой борьбы, а в сфере внешней политики мост, который соединял бы его самого и его партию с не социалистическими силами на нашей планете.
Вопрос о пересмотре дел на 2-м пленуме ЦК КПК 11-го созыва
Есть основания считать, что на 2-м пленуме ЦК КПК 11-го созыва, состоявшемся в феврале 1978 г., одним из центральных был вопрос о пересмотре дел руководящих работников, которые необоснованно пострадали во время «культурной революции».
В принципе против пересмотра никто не мог возражать, но в то же время сопротивление этому пересмотру было довольно существенным.
Не случайно старые кадровые работники, считавшиеся в то время проходившими курс обучения в партийной школе при ЦК КПК, требовали, чтобы при пересмотре уничтожались обвинительные материалы, послужившие основанием для репрессий. Процесс пересмотра дел, по их словам, наталкивался на «сопротивление бюрократов и людей, находящихся под воздействием “четверки”».
Последние ссылались на то, что пересмотр дел ведет к пересмотру самой «культурной революции», в ходе которой они возникли. Они утверждали, что решение вопроса о кадрах — это «пересмотр всей великой культурной революции».
Возвращенцы не входили при этом в обсуждение вопроса о самой «культурной революции», но заявляли, что взгляды их противников являются «крайне ошибочными», что их «следует полностью раскритиковать», что «кадровый вопрос — это не только вопрос о нескольких людях, не только вопрос о политической судьбе этих лиц и вопрос об их родственниках и детях, но это и вопрос, касающийся всех кадровых работников и касающийся масс… Если вопрос о старых кадрах будет решен плохо, то кадры среднего и молодого поколений не смогут спокойно работать. Ведь кадры среднего и молодого поколений тоже постареют».[322]
Противники «культурной революции» обходили вопрос об оценке «культурной революции» и о Мао Цзэдуне как ее инициаторе. Они, однако, резко ставили вопрос об отношении к кадровым работникам, требуя восстановления справедливости.
В ходе реабилитации учреждений и целых сфер общественной и политической жизни некоторые, особенно сильно ненавидевшие «культурную революцию», деятели делали резкие заявления. Например, один из возвращенцев, назначенный после смерти Мао Цзэдуна и устранения «четверки» первым секретарем парткома провинции Хэйлунцзян, Ян Ичэнь, заявлял, что провинциальный партком до «культурной революции» был «красным, а не черным».[323] Это подрывало утверждение Мао Цзэдуна во время «культурной революции» о том, что именно по провинциальным парткомам следовало «открывать огонь».
Пересмотр вопроса о «черной линии»
Споры велись и вокруг вопроса о том, существовала ли «черная линия» в первые 17 лет существования КНР, с 1949 до 1966 г. «Штаб» Мао Цзэдуна выдвинул тезис о том, что в КНР господствовала так называемая «черная линия», «ревизионистская» или «буржуазная» линия, линия Лю Шаоци.
«Культурная революция» при этом трактовалась как решительная борьба против «черной линии».
В конце 1977 г., после XI съезда КПК, появились утверждения о том, что «вопрос о диктатуре «черной линии» в области литературы и искусства был сфабрикован “четверкой”».[324]
Выдвигался и другой тезис. Да, «черная линия» в области литературы и искусства существовала, и это — «контрреволюционная ревизионистская линия Лю Шаоци». Однако в общем господствующее положение всегда занимала «революционная линия председателя Мао Цзэдуна».[325]
Представляется, что возвращенцы стремились вообще отвергнуть постановку вопроса о «черной линии». Выдвиженцы не могли не обращать внимания на поднимаемый самой жизнью вопрос (дело в том, что жизнь вынуждала реабилитировать практически всех деятелей, которых во время «культурной революции» относили к активным проводникам «черной линии»), старались извлечь из его рассмотрения пользу для себя. Они утверждали, что всегда «господствующее положение занимала» «линия» Мао Цзэдуна, тем самым оправдывая собственную линию поведения в годы «культурной революции».
Иными словами, шла борьба за то, чтобы того или иного деятеля или группы лиц признали неотступно следовавшими за Мао Цзэдуном.
Тезис о «господствующем положении» одной из линий был, очевидно, на каком-то этапе приемлемым и для возвращенцев, которые видели в этом тезисе ступеньку к дальнейшему шагу — к отрицанию вообще так называемой «линии» Лю Шаоци. Поэтому до конца 1977 г. тезис о «господстве» «линии» Мао Цзэдуна в противовес и наряду с утверждением о «линии» Лю Шаоци получил широкое распространение.
В марте 1978 г., после 2-го пленума ЦК КПК 11-го созыва, сначала появилось утверждение о том, что Чжоу Эньлай издавна выступал против установки Линь Бяо и «четверки» о так называемом «господстве» «черной линии».[326] Затем утвердилось мнение о том, что такой линии вообще не существовало, что она была сформирована «штабом» Мао Цзэдуна в годы «культурной революции».
С вопросом о «черной линии» был связан и вопрос об оценке 17 лет, предшествовавших «культурной революции». «Вступить в схватку с этим семнадцатилетием» — таков был, как отмечала печать, лозунг «четверки». В частности, «четверка» хотела, «пробив брешь на фронте литературы и искусства, развернуть наступление на других фронтах. Поэтому «четверка» отрицала все успехи в социалистическом строительстве за эти семнадцать лет и открыто призывала действовать наперекор тому, что было в эти семнадцать лет».[327] Итак, «четверка» боролась против тех, кто занимал руководящие посты на протяжении первых семнадцати лет существования КНР, отрицала, что в эти годы проводилась в основном правильная линия.
В журнале «Хунци» (№ 11 за 1977 г.) утверждалось, что семнадцать лет до «культурной революции»
