вступают в единый фронт с выдвиженцами или продолжают поддерживать единство с ними, только исходя из необходимости «мобилизации всех активных факторов». Иначе говоря, сохраняют такое единство лишь до тех пор, пока сами будут расценивать выдвиженцев как «активный фактор». Возвращенцы снимали вопрос о «классовой позиции» применительно к борьбе во время «культурной революции».[314]
Возвращенцы были заинтересованы в привлечении на свою сторону широких масс бывших активных участников «культурной революции». С ними проводилась большая разъяснительная работа. В министерствах и ведомствах организовывались семинары для бывших красногвардейцев и членов различных революционных массовых организаций. На этих семинарах знакомили в воспитательных целях с мемуарами «революционеров старшего поколения», пострадавших во время «культурной революции». Когда на семинарах в министерстве нефтяной промышленности зачитывали, например, воспоминания Ло Жуйцина, то «те, кто читал, волновались, а те, кто слушал, рыдали».[315]
Критика скрытых сторонников «культурной революции»
Возвращенцы последовательно вели борьбу и против тех сторонников «культурной революции», которые сумели отмежеваться от Линь Бяо и «четверки» и продолжали находиться в руководстве. Они давали таким безжалостную оценку. В частности, в армейской газете писали о том, что есть «политические деятели, подобные флюгерам. Эти деятели, которые имеются среди живущих, но были и среди умерших, колеблются на ветру. Причем есть два ветра: ветер императора и ветер простых людей. В обычное время такие деятели сохраняют маску безупречности и позу сторонников справедливости. Однако стоит подняться буре и разгуляться ревизионизму, обостриться борьбе между двумя линиями, как они сбрасывают маску и помогают злодею.
…По своей политической сущности это плохие люди, хотя они и не обязательно входят во фракционную систему… В древности чиновник по имени Фэн Дао… на протяжении 50 лет служил пяти династиям, каждый раз (при смене династий. — Ю.Г) ухитряясь доказать свою полезность и сохранить пост. Он был красным для каждой династии… Раз уж допустил ошибки, то есть «заколебался по ветру», то не следует рассчитывать попасть в число «ускользнувших»… Даже ускользнув и попав на кладбище Бабаошань, нельзя надеяться избежать осуждения».[316]
Речь шла, вероятно, о Кан Шэне, который попал ко времени расплаты по счетам «культурной революции» на кладбище Бабаошань. В феврале 1978 г. на 2-м пленуме ЦК КПК 11-го созыва, как уже упоминалось, Кан Шэн был осужден как тот, кто «дважды предал партию».
Однако речь шла, конечно, и о тех живых, которые всегда стремились быть с Мао Цзэдуном, которые колебались вместе с его политикой. Из приведенной цитаты видно, какую ненависть они вызывали у тех, кто пострадал во времена правления Мао Цзэдуна, в частности, у некоторых военачальников. Такая постановка вопроса свидетельствовала о том, что следовало ожидать решительной атаки против тех, кто сумел благополучно и даже с выгодой для себя пережить время «культурной революции», подыгрывая Мао Цзэдуну. Речь могла идти о весьма влиятельных фигурах. В принципе в этот список могли быть занесены и Е Цзяньин, и Ли Сяньнянь, и Чэнь Силянь, и Хуа Гофэн, не говоря уже об У Дэ. Более того, даже у Дэн Сяопина и Сюй Сянцяня репутация в этом плане, строго говоря, оказывалась несколько «подмоченной» определенным сотрудничеством если не со «штабом» Мао Цзэдуна, то с ним самим.
Пересмотр вопроса о термине «каппутист»
В 1978 г., в период между 2-м и 3-м пленумами ЦК КПК 11-го созыва, вероятно, вследствие решений 2-го пленума ЦК КПК был пересмотрен вопрос о термине «каппутист», то есть «находящейся внутри партии и идущий по капиталистическому пути». В этой связи было заявлено, что Мао Цзэдун никогда не говорил: «Научно доказано, что каппутисты — это буржуазия внутри партии»; что эту фразу ему приписала «четверка», сторонники «четверки». Их утверждение о том, что Мао Цзэдун «в новых исторических условиях» «вскрыл особую природу буржуазии внутри партии», было названо «ложью», так как «всем известно, что на классовой основе рождается политическая партия, но не может класс происходить из политической партии».[317]
Утверждалось также, что Линь Бяо и «четверка», выдергивая одну-две ошибки из совокупности фактов, превращали их в «железные улики» и навешивали людям ярлыки каппутистов».[318]
Таким образом, было объявлено, что термин «каппутист» не имеет под собой «теоретических оснований». Было сказано, что ответственность за его появление падает на Линь Бяо, «четверку» и ее сторонников. Был обойден вопрос о роли Мао Цзэдуна в выдвижении этого термина, а также о его ответственности за последствия этого для многих руководителей в КНР, да и для многих людей, на которых обрушились удары «культурной революции». Практически обвинения в «каппутизме» были сняты со всех, против кого они ранее были выдвинуты.
Необходимо отметить, что существование этого термина было абсолютно нетерпимым для возвращенцев. Поэтому они настояли на том, чтобы в апреле 1978 г. в официальной печати было открыто заявлено, что Мао Цзэдун не говорил о «каппутистах внутри партии».
Далее, из развенчания термина «каппутист» следовало, что возвращенцы отрицали тезис о буржуазии внутри партии, тезис о «классовом» характере борьбы, которая была развернута Мао Цзэдуном во время «культурной революции» против своих противников, то есть против них самих. Это также означало, что в международном плане термин «каппутист» или утверждение о существовании буржуазии внутри компартий социалистических стран, по крайней мере, ставились под сомнение, если не отвергались. Таким образом, вопрос о «буржуазном перерождении» социалистических стран, применительно к их внутренней политике, для КПК после смерти Мао Цзэдуна повисал в воздухе, нуждался, даже с точки зрения руководителей партии в 1978 г., в дальнейшем рассмотрении.
Вопрос о репрессиях в ходе «культурной революции»
В 1978 г. не только признавался факт репрессий во время «культурной революции», но и подтверждался их масштабный характер. Например, отмечалось, что выражавшие свое недовольство Чжан Чуньцяо 28 января и 12 апреля 1967 г. в Шанхае были названы «контрреволюционерами», а многие из них арестованы.
Чжан Чуньцяо был обвинен в осуществлении «белого террора» по отношению к участникам «движения 5 сентября» 1968 г. Только в вузах и средних учебных заведениях Шанхая в то время число арестованных, изолированных, раскритикованных, подвергшихся проверке, в отношении которых было вынесено частное определение, достигло более трех тысяч человек. Репрессиям или травле подверглись каждый шестой преподаватель или студент шанхайской консерватории, где было много «дважды открывавших огонь» по Чжан Чуньцяо и недовольных действиями Цзян Цин, а также бывшего министра культуры Юй Хойюна. Шесть раз подавлялись волнения, направленные против Ван Хунвэня, на шанхайском заводе № 5703, где число репрессированных достигло 270 человек. Объектом наиболее жестокой травли со стороны «четверки» стали кадровые работники органов общественной безопасности и сферы культуры, так как «по
