китайская молодежь была воспитана в духе бдительности в отношении ревизионизма правого толка и не понимала опасности ревизионизма, прикрывающегося левой вывеской». Из этого следовало, что в ходе «культурной революции» боролись между собой и против «правильной линии» Мао Цзэдуна «два ревизионизма»: один — «правый ревизионизм» Лю Шаоци; другой — «прикрывавшийся левой вывеской» «ревизионизм» Линь Бяо и других. На практике выделить в этом контексте «правильную линию» было невозможно, тем более что даже внутри того, что именовалось или что можно было понимать под «правильной» группировкой, явно выделялись фракции, которые вели между собой непримиримую борьбу.
Тем не менее Хань Ин последовательно продолжал в таком ключе толковать события «культурной революции». Он говорил о том, что «четверка» «использовала недостаточную зрелость китайской молодежи, ее любовь к Мао Цзэдуну и ненависть к ревизионистской линии Лю Шаоци, чтобы развернуть борьбу против всего и вся». Хань Ин заявлял далее, что «люди, которые шли на поводу у «четверки», всегда составляли лишь ничтожную часть китайской молодежи». «За ошибки молодежи в ходе культурной революции вина ложится на Линь Бяо и “четверку”». Такой вывод предлагал Хань Ин.[304]
Возвращенцы стремились лишить ореола святости воспоминания о «культурной революции». Газеты писали, что красногвардейцев «слишком часто вводили в заблуждение и заставляли вести огонь по неверным целям».[305]
То, как руководители представляли молодым людям в КНР события «культурной революции», показывало, что Мао Цзэдун и его приверженцы самой практикой своей политической деятельности и до «культурной революции», во время нее и после нее не просто расшатали идеологию, которую они же и навязали людям в Китае после прихода к власти в 1949 г., но практически оставили людей, в том числе молодежь, и без идеалов, и без идеологии. Людям оставляли веру только в правоту тех, кто в тот или иной момент находился у власти; после смены людей у власти оказывалось, что нужно верить только тому, что говорили новые руководители.
Идейная пустота — вот итог деятельности Мао Цзэдуна и его приверженцев в годы его правления в континентальном Китае. После смерти Мао Цзэдуна оказалось, что идеологию нужно строить заново. Это требовало полного пересмотра отношения к Мао Цзэдуну и отражения подлинных интересов людей, соответствия закономерностям развития экономики и развития демократии в политической жизни. Но до этого еще далеко.
«Культурная революция» и вузы
В 1978 г. происходил процесс, который можно назвать реабилитацией вузов, восстанавливали престиж учебных заведений, давали положительную оценку их работе на протяжении всех лет существования КНР. При этом признавали ущерб, который «культурная революция» нанесла высшему образованию в стране. В частности, отмечали, что до «культурной революции» в КНР насчитывалось 434 вуза. Во время «культурной революции» «многие вузы» были закрыты.[306]
Проводились торжественные мероприятия, чтобы возродить «доброе имя» вузов, их работников и выпускников. 4 мая 1978 г. в Пекинском университете состоялся торжественный митинг по случаю 80-й годовщины основания университета. Выступая на митинге, ректор этого университета Чжоу Пэйюань заявил, что более 20 тысяч специалистов, выпущенных этим учебным заведением за 17 лет, предшествовавших «культурной революции», «составляют ныне «костяк» армии научно-исследовательских кадров страны». Чжоу Пэйюань также отметил, что в период «культурной революции» «четверка» превратила Пекинский университет из «хорошего во всех отношениях университета» в «контрреволюционный плацдарм, использовавшийся в целях осуществления своих замыслов узурпации власти в партии и в государстве».[307]
В ряде провинций страны была проведена кампания за возвращение учебным заведениям их аудиторий и общежитий, занятых в годы «культурной революции» воинскими частями и различными учреждениями.[308]
«Культурная революция» и органы печати
Восстановлено было и доброе имя «фронта печати». В ноябре 1978 г. появился первый номер журнала «Баокань чжаньсянь», в котором была подвергнута критике опубликованная в ноябре 1968 г. совместная статья «трех редакций»[309] под заголовком «Довести до конца великую революцию на фронте печати». При этом утверждалось, что эта статья была «сфабрикована» Чэнь Бода и Яо Вэньюанем и представляла собой «черную программу» Линь Бяо и «четверки», которой они руководствовались, осуществляя захват власти в органах печати. В статье говорилось, что на протяжении 17 лет, предшествовавших «культурной революции», отмечались «подрыв и вмешательство со стороны ревизионистской линии» (причем о Лю Шаоци уже не упоминалось), но не ее «господство». Из 298 руководящих работников органов печати в столице и в провинциальных центрах (главных редакторов, заместителей главных редакторов, директоров и заместителей директоров радио– и телестанций) ни один не оказался «предателем, спецагентом и каппутистом». Были лишь несколько старых кадровых работников, которые «продались» «четверке».[310]
В целом после смерти Мао Цзэдуна и ареста «четверки» одной из первоочередных стала задача снять «клеймо позора» и «политической неблагонадежности» почти со всех областей экономической и общественной жизни страны, восстановить доброе имя и работников, и самих этих отраслей, реабилитировать их публично перед всем населением и в глазах членов партии. Между 2-м и 3-м пленумами ЦК КПК 11-го созыва процесс этой реабилитации проходил бурно. Однако он не был всеобщим, комплексным и систематическим и не был завершен в то время.
«Культурная революция» и учреждения, ведавшие работой в сфере литературы и искусства
Тот же самый процесс проходил и в учреждениях, где работали деятели литературы и искусства. В Пекине с 27 мая по 5 июня 1978 г. было проведено третье заседание всекитайского комитета Всекитайской ассоциации работников литературы и искусства (ВАРЛИ) 3-го созыва. На нем было официально объявлено о восстановлении деятельности входящих в ВАРЛИ Федерации работников литературы и искусства, Союза писателей Китая, Союза работников театра, Союза музыкантов, Союза работников кино. Было решено восстановить публикацию газеты «Вэньи бао». Было обещано восстановить через некоторое время Союз китайских художников, Общество по изучению китайской народной литературы, Общество фотографии. Среди присутствовавших на заседании комитета были Мао Дунь, Чжоу Ян, Фу Чжун, Ба Цзинь, Ся Янь, Чжан Гуаннянь и другие. Говорилось о том, что следует быстро и активно реабилитировать те произведения искусства, против которых были выдвинуты надуманные обвинения, и тех деятелей литературы и искусства, против которых были заведены «ошибочные дела».[311] В КНР появились художественные произведения об «ужасах культурной революции».[312]
В целом происходил процесс восстановления репутации практически всех учреждений и организаций и подавляющего большинства их прежних работников. Утверждалось, что в течение 17 лет, предшествовавших «культурной революции», не было «господства» «неправильной линии», что выбивало почву из-под утверждения о «необходимости» и «своевременности» «культурной революции», хотя прямо такого вывода в то время не делали.
Вопрос о выходцах из эксплуататорских классов
В период от XI съезда КПК
