мире или согласии с дядей нынешнего короля, который тогда назывался Карлом Дофином", не может быть заключен без согласия трех сословий обоих королевств. Теперь это положение было отменено, что давало Генриху законное право заключить мир на любых условиях, которые он выберет, без необходимости консультироваться с Палатами Лордов и Общин в английском Парламенте. Конечно, было бы трудно отказать королю в просьбе об отмене этого пункта, но это не было невозможно, и Парламент, как и вся страна, стремился к окончательному прекращению войны с Францией. Однако внесение протеста Стаффорда в Парламент свидетельствовало о глубине общественного беспокойства в связи с перспективой мира, который, как знали немногие, но многие подозревали, будет основан на уступках[651].
Возможно, показателем отсутствия интереса Генриха к своим французским владениям стало то, что он не стал добиваться аналогичного решения от Генеральных Штатов в своем заморском королевстве. Правда, этот орган представлял только Нормандию, тогда как договор в Труа был одобрен и зарегистрирован национальным собранием, которое Генрих больше не имел возможности созвать, потеряв большую часть своего королевства. Генеральные Штаты герцогства заседали в течение января 1446 года, но официального решения не было ни запрошено, ни дано. Генрих, правда, сообщил делегатам о своем большом желании заключить мир и о своем желании вскоре приехать в Нормандию для личной встречи с Карлом VII, но это было лишь предвестником обычной просьбы о выделении денег. Английский Парламент в конце концов и в рассрочку предоставил целых две субсидии, которые должны были быть собраны в течение двух лет. Генеральные Штаты Нормандии одобрили взимание 130.000 т.л. (7.58 млн. ф.с.), за которыми в июле последовали еще 60.000 т.л. (3.5 млн. ф.с.) и введение налога в размере 12 т.д. с 1 т.л. (5 п. с 1 ф.с.). Эти суммы были четко предназначены для выплаты жалованья солдатам гарнизонов и для борьбы с солдатами, живущими за счет земли[652].
Эта проблема все еще оставалась актуальной спустя 12 месяцев после личного вмешательства Йорка в Аржантане. В январе 1446 года Генеральные Штаты обусловили выделение средств тем, что необходимо "поставить под контроль и регулирование солдат, живущих без определенного им порядка". В феврале Фульк Эйтон, капитан Кодбека, был отправлен из Руана в Аржантан и Кан, "чтобы привести в порядок и поддерживать хорошее управление большим количеством латников и лучников, которые под предлогом того, что они не имеют от нас жалованья, живут за счет наших добрых и верных подданных в герцогстве Нормандия, без порядка, совершая большие и отвратительные злодеяния и причиняя нашим подданным неисчислимые убытки". Выполнял ли Эйтон эту задачу во главе вооруженного отряда или исключительно в качестве комиссара в сопровождении сэра Роберта Рооса, неясно, но Совет в Руане назначил ему премию в 100 т.л. (5.833 ф.с.), сверх жалованья, за расходы, понесенные во время поездок в Аржантан и Кан и обратно[653].
Сдерживание и предотвращение солдатской недисциплинированности сейчас было едва ли не важнее, чем когда-либо в прошлом, ведь теперь дело было не только в том, что из-за нее страдали подданные короля, но и в том, что она ставила под угрозу соблюдение Турского перемирия. Согласно обычной практике, обе стороны назначили хранителей перемирия, которые должны были составлять список предполагаемых нарушений перемирия, а затем совместно определить виновных и договориться о компенсации. Это были критически важные назначения, поскольку усилия, которые прилагали хранители, чтобы добиться честной игры при устранении нарушений, обычно были важнее, чем сами нарушения. Например, когда в 1444 году было заключено временное перемирие в Вандомском регионе для проведения предварительных встреч перед открытием переговоров в Туре, явным признаком решимости английской администрации обеспечить соблюдение перемирия стало назначение в качестве хранителей Ричарда Вудвилла, капитана Алансона и Френе, Франсуа де Сурьена, капитана Вернёя, Осборна Мандфорда, генерального бальи Мэна, и самого Толбота. Желание сохранить Турское перемирие также обеспечило быстрое возмещение ущерба за нарушение его условий после рассмотрения претензий и встречных исков. Например, летом 1446 года хранители перемирия с обеих сторон, собравшиеся в Эврё и Лувье, решили, что англичане должны выплатить 850 т.л. (49.583 ф.с.)[654].
Положение в Нормандии осложнялось тем, что герцогство осталось без лидера. Толбот не вернулся в герцогство после сопровождения Маргариты Анжуйской в Англию и в марте 1445 года был назначен лейтенантом короля в Ирландии, должность, которую он ранее занимал с 1414 по 1419 год. Его решительный характер, несомненно, лучше подходил для ведения войны, но его военные знания и способность вдохновлять войска также были бы полезны в период затишья после Турского перемирия. Никто не смог бы лучше выполнить наставление Саффолка о том, что Нормандия должна быть готова к возобновлению войны в случае провала мирных переговоров[655].
Но Нормандия потеряла не только маршала, но и генерал-лейтенанта и губернатора. Срок полномочий герцога Йорка, истекший в конце сентября 1445 года, был продлен на три месяца, но и этот срок истек к концу года. Поэтому управление Нормандией временно осуществлялось комитетом Совета в Руане. Сам Йорк оставался в Англии, надеясь и ожидая возвращения в герцогство, но его повторное назначение, очевидно, было отложено из-за ревизии, проведенной в Казначействе по его счетам за управление. Йорк утверждал, что ему причитается почти 40.000 ф.с. (21 млн. ф.с.), но в конце июля его убедили принять соглашение, по которому он полностью отказался от 12.666 ф.с. 13 ш. 4 п. (6.65 млн. ф.с.), чтобы получить гарантии на оставшиеся, причитающиеся ему, 26.000 ф.с. (13.65 млн. ф.с.). Несмотря на то, что значительную часть этой суммы он получил довольно быстро, оставшийся долг был полностью погашен только через 16 лет[656].
Пустая казна английского государства также создавала проблемы для короля, который сам пытался собрать средства для поездки во Францию на встречу с Карлом VII в октябре 1446 года. Он уже решил, что его королева должна сопровождать его и что историческая встреча должна состояться вблизи Ле-Мана, но такое событие требовало организации пышных зрелищ и показухи в таких масштабах, которые ни он, ни его страна не могли себе позволить. Его просьбы о займах не нашли отклика, но Генрих был полон решимости продолжать свои приготовления[657].
20 июля 1446 года Адам Молейнс и Джон, лорд Дадли, были отправлены во Францию для окончательного согласования деталей встречи на высшем уровне. Их миссия была несколько затруднена тем, что, согласно письменному обязательству их короля, Мэн должен был быть передан Рене и Карлу Анжуйским 30 апреля. Но ничего не было сделано для того, чтобы это осуществить, и теперь английское посольство узнало, что Карл VII не согласится ни на встречу, ни даже на продление перемирия, пока Мэн не будет должным образом передан. Дюйм за дюймом Карл неумолимо закручивал гайки в отношениях со своим племянником
