произошедшего. Ирак на то время добывал 10 % мировой нефти, Кувейт добывал 10 % мировой нефти, Саудовская Аравия добывала 25 % мировой нефти. Если бы иракская армия захватила Кувейт и нависла бы над соседними саудовскими месторождениями, а именно так оно и произошло после вторжения в Кувейт, то почти половина мировой нефтедобычи оказалась бы в руках Багдада либо в нескольких часах хода иракских танков. У Саддама Хусейна летом 1990 года не было денег в казне, но у него еще оставалась армия – огромная, голодная, сильная армия. Иракские вооруженные силы летом 1990 года были четвертыми в мире по численности после Китая, СССР и Вьетнама. Миллионная армия, у которой за спиной было восемь лет боевого опыта, 6 тысяч танков, 4 тысячи бронетранспортеров, 3 тысячи орудий, 800 самолетов, мощная система ПВО, баллистические ракеты. Для сравнения, кувейтская армия насчитывала 20 тысяч человек и порядка 200 танков, саудовские вооруженные силы были лишь немногим больше, но главное, ни те ни другие никогда не воевали, не имели никакого боевого опыта и были скорее номинальными, нежели реальными вооруженными силами. Кувейтская армия бежала с поля боя, практически не оказывая сопротивления, сдав страну за один день. Таким образом, логика в действиях Саддама Хусейна была железной. У него имелась огромная военная сила в зоне Персидского залива, другая такая была только у Ирана, а тот находился во враждебных отношениях как с эмиратами, так и с Америкой. Багдад мог взять, таким образом, весь коллективный Запад в нефтяные заложники. То есть получалось, что Ирак оказался по одну сторону баррикад со вчерашним заклятым врагом Ираном – против вчерашних лучших друзей из Персидского залива и Соединенных Штатов Америки. Если добавить иранскую нефть (она была под бойкотом США) к той, которая оказалась под контролем Саддама Хусейна, и которую он мог с легкостью захватить в Саудовской Аравии, то уже больше половины мировой добычи нефти выступала в качестве залога его безопасности. В Багдаде были уверены, что никто на Западе не рискнет раскачивать нефтяную лодку, помня, насколько катастрофическими были для Запада последствия арабского нефтяного бойкота после войны Судного дня в 1973 году. Да и ради чего, ради кого? Неужели этот крошечный заповедник феодализма – Кувейт – в реальности был на Западе кому-то нужен? Они ведь знали, что Кувейт был даже не государством, а городом, портом, отрезанным англичанами от Ирака в начале 20 века ради своих колониальных интересов. Когда Кувейт провозгласил свою независимость в 1961 году, его ведь Ирак чуть тогда не присоединил к себе, также, правда, насильно, и англичанам пришлось в срочном порядке высадить в городе 200 солдат. Ирак с момента обретения своей независимости, еще в начале 20-х гг. требовал от англичан вернуть Кувейт в лоно родины, считая его пригородом Басры, а не британской портовой колонией, причем требования эти предъявляло каждое иракское правительство, находившееся у власти в 20-м веке – и Хашимиты, и всякие революционеры, и Саддам Хусейн.
Приняв решение захватить Кувейт, иракское руководство, казалось бы, рассчитало все правильно, исходя из геополитических нравов и реалий эпохи. Ошиблось оно лишь в одном: в мире наступили новые времена. Саддам Хусейн, как было сказано выше, на протяжении многих лет имел особые отношения с Соединенными Штатами. Они таковыми оставались вплоть до 2 августа 1990 года, когда его армия неожиданно вторглась в Кувейт. К тому времени лидер Ирака действительно являлся на Ближнем Востоке патриархом, у которого имелась самая большая в регионе армия. Исходя из своего огромного опыта, он был уверен, что Соединенные Штаты будут стремиться всеми силами поддерживать с ним хорошие отношения, потому как обойтись без него на Ближнем Востоке Вашингтон просто не мог. Соединенные Штаты выстроили в регионе из местных игроков очень сложную геополитическую конструкцию, в которой Ирак вместе с Египтом играли роль арабского фундамента, причем Багдад являлся основным инструментом сдерживания Тегерана, считавшегося на то время главным врагом Америки. Лучшим примером сути американо-иракских отношений того времени является инцидент с фрегатом Stark ВМС США, имевший место весной 1987 года. Иракский самолет атаковал американский фрегат, поразив его двумя противокорабельными ракетами. В результате воздушного нападения 37 матросов погибло, 21 получили ранения – вопиющий в истории ВМС США случай. Нечто подобное случилось лишь однажды, во время Шестидневной войны, когда израильские самолеты атаковали американский разведывательный корабль. В обоих случаях Вашингтон принял извинения от атаковавшей стороны и замял дело… ведь речь шла о стратегических союзниках США, любому другому государству за такое свернули бы голову. Причем в иракском случае в 1987 году у американской разведки имелись серьезные основания полагать, что атака на корабль была не случайной, а намеренной. Таким способом Багдад решил высказать Вашингтону свое недовольство американским двуличием в ближневосточных делах, поскольку инцидент случился на фоне скандала о поставках Америкой оружия Ирану. Саддам Хусейн не побоялся тогда атаковать американский военный корабль, чтобы дать Вашингтону понять – он им не босоногий арабский мальчишка, готовый исполнить любое их поручение, а крупный и независимый арабский политический деятель. Соединенные Штаты проглотили инцидент с фрегатом Stark без единого возмущения. Ирак им был в 1987 году очень нужен. Все, однако, к 1990 году на планете сильно поменялось. Понимание, кто Соединенным Штатам был теперь нужен, а кто не нужен, претерпело в Вашингтоне такое радикальное, а главное, стремительное изменение, что в Багдаде уследить за этими изменениями просто не успели.
Иракскому вторжению в Кувейт предшествовала очень странная дипломатическая неувязка, которая, возможно, и стала главной причиной всего случившегося. То есть война в Персидском заливе могла действительно начаться случайно, лишь затем США решили использовать ее в качестве примера другим диктаторским режимам, дабы навести на планете новый мировой порядок. Американский посол в Ираке Эйприл Гласпи была первой женщиной – послом в арабской стране. Ее назначили на этот пост в 1988 году после окончания войны с Ираном, когда предназначение Ирака в ближневосточных планах Вашингтона изменилось. Госпожа Гласпи была крупным специалистом по вопросам арабского искусства и культуры, чем преимущественно и занималась в Багдаде после своего прибытия. Вопросы арабского искусства и культуры мало интересовали Саддама Хусейна, а потому за все время пребывания госпожи Гласпи в Ираке ей ни разу не довелось встретиться с президентом страны. Затем, совершенно неожиданно, 25 июля 1990 года, за неделю до иракского вторжения в Кувейт, ее приглашают на встречу с Саддамом Хусейном, на которой также присутствует министр иностранных дел Тарик Азиз. Содержание их беседы толком неизвестно по сей день и являлось некоторое время предметом горячих споров, пока
