бы. Никто в действительности о них на то время не знал, а Соединенные Штаты их не афишировали до подходящего геополитического случая, коим и оказался Саддам Хусейн. Летом 1990 года все в Кувейте сошлось в одной точке, и нелепая политическая случайность очень быстро превратилась в мощную геополитическую закономерность. Соединенные Штаты развернули широкомасштабную дипломатическую кампанию во всем мире против Ирака, а затем, 17 января 1991 года, начали против него боевые действия. Армию Саддама Хусейна в Кувейте разгромили за два месяца, в основном с воздуха, новейшим высокоточным оружием, так что иракские солдаты даже не увидели своего противника. Когда же они наконец увидели первых американских военнослужащих, то с радостью бросились к ним с криками: «Где же вы так долго были». По крайней мере, так говорили тележурналисты, снимая сюжеты о множестве пленных. Действительно, иракские солдаты не хотели воевать с американцами, особенно после двух месяцев ужасных бомбардировок. Война в Персидском заливе оказалась не только новейшей в технологическом плане, но и в пропагандистском смысле. Она оказалась первой, которую показывали по телевизору со всех буквально ракурсов. Десятки тысяч сотрудников мировых СМИ сыграли на этой войне чуть ли не самую важную роль.
F-117 «Ночной ястреб». Война против Ирака стала первой воздушной войной в истории человечества. Почти все американские боевые действия шли в воздухе.
Самое неожиданное случилось после того, как армия Саддама Хусейна была выбита из Кувейта зимой 1991 года. В Ираке начались народные восстания – на юге шиитов, на севере курдов. Тогда всем казалось, что дни саддамовского режима сочтены, но происходит немыслимое. Америка спасает Саддама Хусейна, которого еще вчера в Вашингтоне иначе как вторым Гитлером не называли. Командование сил коалиции позволяет иракским вооруженным силам использовать авиацию против восставших, причем выборочно. Против курдов ее использовать строго запрещено, а против шиитов можно, по крайней мере на это закрывают глаза. В результате восстание шиитов жестоко расстреляно с воздуха, гибнет больше 100 тысяч человек, а Саддам Хусейн остается главой суверенного Ирака. С курдами ему удалось достигнуть договоренности в очередной раз, пообещав им автономию (в этот раз они ее все же получили). Что же произошло, почему Вашингтон так цинично и жестоко поступил в отношении восставшего против диктатора иракского народа? Чем иракцы были хуже кувейтцев – причем в Кувейте и близко о таких огромных человеческих жертвах от диктаторских рук не шло речи. Большая политика – она всегда «реальная политика». Если бы восставшие на юге шииты победили, то новый Ирак без Саддама Хусейна стал бы шиитским и оказался бы союзником Ирана, что для Соединенных Штатов равносильно было геополитической катастрофе. А потому они оставили Саддама Хусейна у власти, чтобы Ирак играл старую предназначенную ему довоенную роль – сдерживать Иран. Шиитское большинство в стране принесли геополитическим интересам Запада в качестве жертвы. Причем мировые СМИ, лишь месяц назад возмущавшиеся жестокостью Саддама Хусейна в Кувейте, куда большую его жестокость на юге Ирака просто не заметили… ну так, слегка удивились и через неделю забыли. Так начался новый мировой порядок – со слепоты мировых СМИ, видевших теперь только то, что им приказывали видеть. А Саддама Хусейна с замученным войной Ираком оставили сидеть на обочине Ближнего Востока под строгими международными санкциями, где он просидел больше десяти лет, пока не понадобился Соединенным Штатам для следующих своих геополитических экспериментов.
Хафез Асад.
Куда успешнее сложилась судьба другого баасистского диктатора – президента Сирии Хафеза Асада. Он умер не на виселице, а в почете и уважении, с собственными портретами, развешанными по всей стране, где они до сих во многих домах и висят. Сирийскую диктатуру, по сравнению с иракской, западные журналисты считали чуть ли не демократией. У Хафеза Асада просто не было иного выхода, кроме как быть мягче Саддама Хусейна, если он хотел оставаться у власти те немыслимые для Сирии 30 лет, которые он пробыл на посту президента страны. Сирия была намного беднее Ирака – и намного его сложнее. Кроме этого, довольно тяжелым всегда было ее внешнеполитическое положение. Именно Сирия находилась на переднем крае борьбы с Израилем, у нее имелись непростые отношения с Ливаном, в чьи дела Дамаск оказался плотно вовлечен после начала там Гражданской войны в 1975 году. Нерешенными оставались территориальные споры с Турцией, после того как в конце 30-х гг. Франция отдала Анкаре северную часть Сирии. Идеологический раскол произошел с Ираком, долгое непонимание с Египтом завершилось тем, что страны оказались в разных политических лагерях – Египет в американском, Сирия в советском. Сложности из-за палестинцев имелись и в отношениях с Иорданией. Когда Хафез Асад пришел к власти в Дамаске осенью 1970 года, страна находилась в бедственном политэкономическом положении, измученная социалистическими экспериментами, конфликтом с Израилем, межэтническими разногласиями и хаосом среди правящего класса. Подобно королю Иордании Хусейну, президента Сирии Асада можно считать одним из лучших специалистов по выживанию на Ближнем Востоке, поскольку он смог так долго пробыть у власти и не потерять страну. Чтобы преодолеть те колоссальные этнические и религиозные разногласия, которые имелись в государстве (более сложным в этническом плане на Ближнем Востоке был только Ливан), Хафез Асад сплел сложнейшую паутину государственного управления. Все политические должности, те, что были у народа на виду, получали сунниты, являвшиеся в стране большинством. Однако все силовые ведомства возглавляли алавиты, хотя они составляли лишь около 15 % населения. Хафез Асад был алавитом, его семья была алавитами, его окружение было алавитами. Это религиозное меньшинство на протяжении столетий в Сирии жестоко преследовали, их даже не считали мусульманами, пока в середине 20-го века под свое крыло алавитов не взяло высшее шиитское духовенство, выпустив в их отношении соответствующую фетву. Клан алавитов перед лицом смертельной для них опасности, исходившей от суннитского большинства, был невероятно сплоченным, они также пребывали в союзнических отношениях с другими сирийскими меньшинствами – христианами, шиитами, друзами, курдами. Хафезу Асаду удалось соткать из столь сложной религиозной и этнической паутины функционирующее государство. В соседнем Ливане, где положение религиозно-этнических дел было аналогичным, построить работающее государство так и не удалось.
Умение выжить на Ближнем Востоке состояло из двух частей – внутриполитической и внешнеполитической. Внутри страны Хафезу Асаду удалось установить межконфессиональный покой. Его единственным серьезным противником некоторое время оставались «Братья-мусульмане», но противостояние с ними закончилось зимой 1982 года резней в городе Хаме, оплоте исламского фундаментализма в Сирии. «Братья-мусульмане» подняли в городе восстание, когда отряд сирийского спецназа случайно,
