А истории, которую можно прославлять, в Мэрилебоне полно: здесь жили многие выдающиеся люди, в том числе и некоторые выдающиеся негодяи. Идея «Рождественской песни» пришла в голову Чарльзу Диккенсу именно тогда, когда он жил на Хай-стрит. В характере Скруджа для нас интересно то, что он, мизантроп по натуре, оказался отщепенцем. Мы, как общественные создания, по своей природе не любим одиночества, способны процветать лишь вместе, и у нас это прекрасно получается. Оживленным вечером в Мэрилебоне улицы полны суетящихся, куда-то спешащих, смеющихся и восхищающихся людей, но при этом практически не возникает ощущения толчеи. Никто не пихается и не врезается друг в друга, люди для этого слишком умны и прекрасно научились справляться с проблемой: мы интуитивно прочитываем подсказки в языке тела и взглядах окружающих, даже двигаясь в толпе, и соответственно намечаем себе путь. Современный человек приспособился к жизни в городах – искусственно созданных местах обитания. И сейчас мы должны проявить весь свой ум, разрабатывая городские планы, стараясь сделать города более пригодными для самих людей, а не для автомобилей, как это было на протяжении последних ста лет.
Кое-какой прогресс уже достигнут: городская жизнь действительно может быть более здоровой. Если взять в качестве примера Лондон, то жесткий контроль за использованием ископаемого топлива очистил улицы от едкого удушающего смога, которым я вдоволь надышался в студенческие годы. Но еще многое предстоит сделать. Преобразование городской среды должно гармонично сочетаться с нашей потребностью в устойчивом будущем, в то же время оставляя каждому пространство и возможности для персонального самовыражения. Главная проблема заключается как раз в том, о чем я говорю на протяжении всей этой книги: мы должны победить нашу сформированную изобилием инстинктивную близорукость и научиться мыслить в долгосрочной перспективе. К примеру, сегодня, перед лицом эпидемического распространения ожирения (Великобритания здесь занимает второе место после США: 64 % ее жителей страдают ожирением или избыточным весом){271}, нам необходима городская среда, способствующая физической активности{272}, с широкими тротуарами, безопасными велодорожками, местами для активного отдыха и широким спектром возможностей для занятий спортом. Это вполне достижимая цель, нужно лишь проявить творческий подход. Что физические упражнения могут быть занимательными и для детей, и для взрослых, доказывает пример экспериментальной музыкальной лестницы при входе в метро на площади Оденплан в Стокгольме. Когда вы наступаете на ступеньки, они издают звуки, словно клавиши пианино. После постройки этой лестницы тех, кто предпочитает ее эскалатору, стало на 66 % больше.
Создание жизнеспособных городских сообществ также полезно с точки зрения экономики, что демонстрирует реконструкция квартала Мэрилебон. Люди всех возрастов хотят жить в подобных местах. Известно, что горожане, которые ведут активную жизнь, ходят пешком, ездят на велосипедах и общественном транспорте, в целом здоровее и счастливее, чем те, кто вынужден каждый день стоять в пробках по дороге на работу. Эта тенденция отражается в демографических показателях: количество образованных молодых людей (выпускников колледжей в возрасте от 25 до 34 лет), выбирающих для жительства внутренние городские районы, сейчас вдвое превышает количество тех, кто предпочитает районы на окраинах и пригороды. Но и пенсионеры также все больше стремятся «состариться на месте», оставаясь в городе и сохраняя близость к старым друзьям и любимым магазинам.
Но важнее всего в борьбе с бичом ожирения обновить наше отношение к пище и ее источникам{273}. Издавна места жительства людей и производства пропитания были тесно связаны между собой, и город был одновременно «столовой, рынком и фермой». Если планировщики, дизайнеры и архитекторы будут работать вместе, возможно создать среду, в которой город и село будут взаимодействовать на взаимовыгодной основе. Благодаря стимулированию такого обновленного осознания естественных циклов различные сообщества в Америке и Европе уже переживают новый расцвет. Тот же дух обновления можно почувствовать и на Хай-стрит в Мэрилебоне, буквально по соседству с домом № 65, где я когда-то жил.
Два успешных специалиста в области питания, повар Эндрю Джордан и мясник Джон Бартлетт, имеющие на двоих пятьдесят лет опыта, в 2008 г. основали The Natural Kitchen{274}. Их предприятие – это кафе, еда навынос, продажа деликатесов и органическая мясная лавка, а целью владельцев является возвращение продуктов местного производства в городской центр. «Легкий, доступный и привлекательный выбор здоровой пищи» – так описывает их концепцию главный менеджер Харриет Бервуд. При этом используется любая возможность, чтобы предоставить этот выбор с юмором. Когда мы с Гансом в тот вечер проходили мимо, в The Natural Kitchen как раз привезли продукты. Нам в глаза сразу бросились яркие наклейки на коробках: «Внимание! Настоящая еда. Побочные эффекты могут включать повышение уровня энергии, сексуального влечения и работоспособности, а также сияющую кожу». Вот вам часть среды обитания, скроенной по человеческой мерке.
Земледелие по праву можно поставить во главу человеческих ремесел, потому что оно имеет огромные преимущества перед всеми остальными как по своей древности, так и по приносимой пользе. Оно родилось вместе с миром и всегда было истинным источником прочного богатства и подлинных сокровищ, потому что снабжает людей всем необходимым для ведения счастливой и достойной жизни.
Полный справочник фермера (1777){275}
Сельское хозяйство – самое важное из человеческих предприятий: оно всегда было для нас основным источником пищи, более всего влияло на развитие человечества и саму землю. Оно основа всего, чего мы только можем мечтать достичь, от хорошего здоровья до мира во всем мире и сохранения живой природы. Это дело, в котором мы не имеем права допускать ошибок. Чтобы добиться успеха, мы должны рассматривать сельское хозяйство как упражнение в прикладной экологии.
Колин Тадж.{276} Красота в малом (Literary Review, декабрь 2013 г.)
Пища и питание необходимы для всех живых созданий, но для людей это всегда было чем-то большим. Чувственное наслаждение, которое мы получаем от пищи, – самый понятный из инстинктов, который быстрее всего приобрел социальное значение. Начиная с самых ранних этапов человеческой истории поиск пропитания был коллективной задачей, стимулирующей социальные взаимодействия и питающей любопытство.
История еды – это история культурного развития человечества. Сегодня мы воспринимаем сельское хозяйство как формирующую силу цивилизации, как изобретение, позволившее нам перестать зависеть от дикой природы и пищи, которая добывалась охотой и собирательством. Развивая земледелие и скотоводство, люди старались преодолеть сезонные ограничения доступности пищевых ресурсов. В дополнение к этому благодаря свойственному нам любопытству мы стали изучать процессы ферментации и обратили их себе на пользу, научившись делать хлеб, сыр, пиво и вино. Но самая главная инновация в истории человеческого питания – это, несомненно, приготовление пищи на огне{277}. Из всех живых существ на земле только человек использует для этого огонь. С его помощью мы смогли превратить то, что дает нам природа, в нечто совершенно иное и сугубо человеческое.
Наша находчивость позволила трансформировать болезненное чувство голода в наслаждение плодами земли. Свидетельство тому – ежегодные праздники урожая, встречающиеся буквально в каждой культуре. Выращенные и собранные нами растения, выпасаемые животные остаются нашей единственной связью с живой природой, но то, что мы едим и как мы это готовим, зависит от свойственной нам культуры. По словам историка Массимо Монтанари, «еда – это культура»{278}.
Совместные трапезы укрепляют наши связи как друг с другом, так и с общей культурой. Но в сумасшедшем современном мире такая общность встречается все реже. К концу XX в. привычки, связанные с едой, изменились вслед за Америкой уже и в Европе. Суматошный образ жизни и полуфабрикаты, ставшие основной составляющей «западной» диеты, угрожают не только традициям застолья, но и общественному здоровью. Из-за недостатка времени мы стали рабами скорости, это нарушило естественный ритм жизни и уничтожило социальные ритуалы, которые строились вокруг еды и ее приготовления. В сегодняшней Америке мы чаще едим в одиночестве.
