сказал ей: «Иногда так хочется, чтобы ты снова провожала меня в школу, я даже готов снова пойти в детский сад». И это мальчик, который уже давно ходил в школу самостоятельно или с друзьями и у него никогда не возникало проблем. Другая девочка девяти лет планировала остаться на ночевку у новой подруги. Она сидела на диване, приготовив рюкзак, в котором лежали вещи для ночевки, в том числе ингредиенты для печенья, которое она хотела испечь вместе с подругой. Подошла мама и попросила девочку пойти сказать отцу, что им пора ехать, а девочка сердито рявкнула: «Почему ты все время заставляешь меня делать то, что мне не хочется?» Радовалась ли эта девочка предстоящей ночевке? Да. Беспокоилась ли она о разлуке с мамой? Тоже да.
Сепарация сопряжена с острыми переживаниями даже для детей, которые к ней готовы и чувствуют себя независимыми. Из следующего примера видно, как может проявляться тревога по поводу сепарации у детей более старшего возраста. Двенадцатилетняя Аледа никак не могла уснуть. На следующий день она должна была идти в кружок, где детям предстояло с нуля нарисовать свой графический роман. Аледа мечтала об этом несколько недель и умоляла маму записать ее, однако накануне первого занятия она трижды раскладывала одежду на кровати, подбирая наряды и сомневаясь, что надеть в школу.
Ее отец Рахим зашел в комнату с мыслью, что, возможно, сможет помочь ей успокоиться. Аледа попросила забрать ее после уроков и сказала, что на кружок не пойдет. Рахим отметил, что такое поведение нетипично для дочери: обычно она долго не выбирает, что надеть в школу, и уж точно не просит пропустить занятие, о котором долго мечтала. Он обратил внимание на необычное поведение и задумался о его причинах. Вот что значит быть чутким родителем: Рахим заметил перемену в настроении и поведении Аледы и помог ей отрегулировать состояние. Он понял, что она нервничает из-за неизвестности, ведь кружок был новым, и предположил, что ее тревога вызвала именно этим. Они немного поговорили, и Рахим предложил ей сходить на кружок один раз и решить, хочет ли она продолжать заниматься.
«Давай не будем загадывать, — сказал он. — Вдруг тебе понравится».
Утром Аледа все еще тревожилась, но чувствовала себя спокойнее, потому что знала, что сможет отказаться от занятий, если ей не понравится. В итоге девочке понравилось, и она стала заниматься. Благодаря отцовской поддержке она преодолела страх перед новизной и неизвестностью. В конце семестра Аледа ощутила огромное воодушевление, написав и нарисовав собственный графический роман. Она вспомнила, как волновалась в начале, и заметила, что очень рада, что все-таки пошла на кружок. Этот опыт не прошел для нее даром. Вспомнив о своих тревогах и осознав, что успешно справилась с ситуацией, Адела проверила себя на прочность. Возможно, и вы вспомните ситуацию, когда ваш ребенок сталкивался с неизвестным: впервые ночевал у бабушки, готовился к поездке в летний лагерь, переходил из начальной школы в среднюю, выступал на сцене. Дети размышляют, как это произойдет, сомневаются, справятся ли они, получится ли у них. Предвкушение события может вызвать тревогу, ведь неизвестных факторов очень много: появятся ли у меня друзья? Что, если я выйду на сцену и забуду слова? Что, если я пропущу удар? Родитель, достойно выполняющий свою функцию якоря, дарит ребенку чувство безопасности. Он предлагает свой нарратив ситуации с комментариями, которые намекнут ребенку, что вам понятна его проблема. Например, можно сказать: «У тебя обязательно появятся друзья, как тогда на продленке, и ты мне все о них расскажешь». Или: «Все иногда забывают слова; учитель театральной студии будет рядом и подскажет, если нужно».
Сталкиваясь с новой или неизвестной ситуацией, дети сомневаются в своей компетентности, и неуверенность расцветает пышным цветом. Поскольку они не знают, чего ожидать, то испытывают страх, нерешительность и пониженную мотивацию. Им уже совсем не хочется быть самостоятельными. В такие моменты у родителей возникает соблазн вмешаться и отрегулировать эмоции ребенка. Из лучших побуждений родители начинают чрезмерно опекать ребенка и забирают у него отличную возможность для развития. Тут важно не действовать сгоряча и вспомнить, что именно в моменты сепарации, пронизанные тревогой и неопределенностью, ребенок получает возможность испытать себя и научиться чему-то новому. Отступая в сторону, мы, родители, помогаем детям укрепиться в своей автономности, которая неразрывно связана со стрессоустойчивостью. Подбадривая их, поддерживая и принимая их чувства, мы помогаем им почувствовать свою силу и способность самостоятельно справляться с трудными ситуациями. Мы не дергаем их за руку, резко вытаскивая из проблемной ситуации, а мягко подталкиваем, помогая преодолеть ее самостоятельно.
Свобода ошибаться
Ошибки нужны: это неотъемлемая часть обучения. Совсем маленькие дети даже не воспринимают свои оплошности как ошибки, если им специально не сказать, что «так нельзя» или «надо делать так, так правильно, а ты делаешь неправильно». Прославленный швейцарский психолог и теоретик когнитивного развития Жан Пиаже писал, что ошибки — важная часть обучения, так как мышление и понимание устройства мира формируются, когда ребенок интегрирует новую информацию с уже имеющейся[36]. Пиаже называл детей маленькими учеными. Если родитель не вмешивается и наблюдает за своим маленьким ученым со стороны, «ученый» будет строить башню из кубиков, пробуя это множеством способов. Он также будет придумывать способы достать предмет с верхней полки или сложить головоломку, находя все новые и новые стратегии, когда старые не срабатывают. Ребенок учится, когда рассуждает так: «Я хочу построить самую высокую башню, но если я добавлю вот этот большой кубик, башня обрушится, поэтому возьму-ка я кубик поменьше». Процесс проб и ошибок стимулирует творческое мышление и учит решать задачи, а также поддерживает в ребенке чувство самостоятельности.
Но при чем тут сепарация? Сепарироваться — значит стать отдельной личностью. У отдельной личности свои мысли и идеи, и она хочет сама принимать решения. Я наблюдала такой тип мышления и обучения в китайских школах уникальной системы Anji Play в Китае, где была много раз и выступала на конференции True Play («Подлинная игра»), организованной авторами этой системы[37]. В школах Anji Play дошколятам и детям 3–4 лет дается полная свобода игры и обучения в большом игровом пространстве. При этом взрослые наблюдают, но не вмешиваются и не указывают детям, что делать. В таких условиях дети начинают решать проблемы сообща, идут на риск, начинают экспериментировать и демонстрируют такие сложные навыки решения задач, каких я никогда не видела у детей в американских дошкольных учреждениях. В этих школах дети сами бросали себе вызов и учились, потому что им дали возможность свободно играть
