Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 56
человека не получается повысить социально-экономическое благополучие, это потому, что он плохо старается. Слишком негативный, злой и неуживчивый. Недостаточно профессиональный, любит на все жаловаться, не ценит того, что имеет, и не ладит с окружающими. Озвучивать проявления социального неравенства считается инакомыслием. Людей с несгибаемым оптимизмом мы хвалим за то, что они никого не раздражают и не раскачивают лодку. Позитивность является цементом, скрепляющим социальную систему, она «бережет наш покой», но фундамент уже дает трещины, и некоторые люди не готовы молчать и терпеть.
Возмутиться и выразить несогласие — часто один из самых эффективных способов запустить перемены в обществе. Позитивные установки и погоня за счастьем, по большому счету, призваны сделать людей послушными и управляемыми. Преобладает мнение, согласно которому слишком заметные и громкие люди нарушают чужое право на счастье, а ведь оно есть у каждого. И все, что может помешать моему позитивному настрою, неудобно, нежелательно и заслуживает порицания.
Счастливая домохозяйка и злая феминистка
Есть еще одна группа, которую втиснули в узкие рамки токсичного позитива. Это женщины.
Образ «счастливой домохозяйки» олицетворяет идеал женщины на заре современной эпохи, он предписывает при любых обстоятельствах, даже невыносимых, сохранять радостное расположение духа и излучать энергию. По сути, счастливая домохозяйка — это прекрасная фантазия. Нарядная и ласковая женщина, намывающая тарелки и с улыбкой накрывающая на стол по вечерам. В домашних делах она и самореализуется, и черпает вдохновение, а ее высшая цель — следить, чтобы ничто не омрачало счастье всех членов семьи [124]. Когда этот образ был растиражирован в 1950-х и 1960-х годах, многие женщины, к слову, уже вышли на рынок труда. И лишь те, у кого были время и деньги — в основном белые женщины, — могли позволить себе оставаться дома и воплощать эту фантазию. Этот образ активно критиковала Бетти Фридан, которая призывала освободить женщин от домашнего заточения [125]. Но, как указывала феминистская писательница белл хукс, вопрос о том, кто возьмет на себя домашние дела, когда женщина отправится искать счастье в большом социуме, оставался открытым. Оказалось, что эта роль предназначалась представительницам расовых меньшинств: им предстояло взять на себя нагрузку, связанную с ведением быта [126]. Из этого следовало, что лишь часть женщин освободится от стереотипа «счастливой домохозяйки», а остальные продолжат выбиваться из сил, пытаясь воплотить эту фантазию.
Белые женщины, которым было обещано счастье в социальных достижениях, тоже оказались одурачены. Их работу по-прежнему не воспринимали наравне с мужской, что отражалось как на зарплатах, так и в ограниченном списке доступных профессий. На рабочих местах были распространены случаи сексуальных домогательств, а в довершение всего от женщин все еще требовалось следить за бытовой жизнью семьи. Счастье по-прежнему было инструментом поддержания традиционных гендерных ролей в обществе. Счастливые семьи непременно имели чистые и красивые дома, были гетеросексуальными, воспитывали послушных детей и почитали отца-патриарха, который строил успешную карьеру. Предполагалось, что эти компоненты и являются рецептом счастливой жизни, а если чего-то не хватает, то с вами что-то не так.
Любая женщина, отступающая от этой системы, считалась нытиком и пессимисткой. Сара Ахмед в своей книге The Promise of Happiness исследует образ феминистки. Согласно Ахмед, феминистку называют негативной личностью, когда она покушается на красивую картинку-фантазию, обещающую счастье в обмен на соблюдение гендерных ролей. О феминистках часто говорят, что они никем не любимы и неспособны влиться в нормальный женский коллектив. На самом же деле феминистки просто внимательны и благодаря этому замечают много возмутительного [127].
Сегодня мы видим фантазию о счастливой домохозяйке в самых разнообразных проявлениях. В соцсетях вам, возможно, попадались «мамские блоги». Тысячи аккаунтов посвящены созданию и поддержанию образа идеальной матери и домохозяйки. Картина состоит из обязательных элементов: удачный брак, опрятные и беспроблемные дети, дизайнерский интерьер дома, который достоин собственного аккаунта в соцсети. Благодаря чему их семья процветает? Разумеется, благодаря позитивному настрою. Содержание таких блогов тщательно продумано и причесано, а граница между фантазией и реальностью почти неразличима. Мы не видим изнанку этих блогов, поэтому думаем, что можем достичь того же. Посты создаются с таким расчетом, чтобы читательницы видели в них что-то близкое, но не задавались лишними вопросами.
Следующий стереотип — женщина, у которой «все есть». Она профессионал, заботливая мать и верная жена. Ей нельзя пренебрегать гендерно-обусловленными функциями, и домашний очаг по-прежнему держится на ней, иначе ее неизбежно ждет критика. Ядро этого стереотипа составляют видимая легкость и реалистичность такого образа жизни. Граница между фантазией и реальностью размыта и здесь — мы должны верить, что с правильным отношением к жизни и трудолюбием это получится у каждой.
В свое время я попадала в обе ловушки. Женщине не скрыться от токсичного позитива, и сочувствовать твоим жалобам на материнство, брак или карьеру никто не будет: получишь ярлык негативной и неблагодарной. Я узнала, что райское место, где ты обретаешь счастье, когда сделала все «правильно», — это миф. Уделять всем сферам жизни равное внимание практически невозможно, и уж точно не получится делать это на постоянной основе. Можно просить помощи. Можно жаловаться и одновременно быть благодарной. Можно ставить под сомнение все, чему вас научили о женском предназначении, и организовать свою жизнь совершенно по-другому. Что бы вам ни говорили, гендерные роли не гарантируют счастье.
Будешь выглядеть как я и тоже станешь счастливой
Я не помню ни единого дня, когда бы меня не посетила негативная мысль о собственном теле. Это неотъемлемая часть нашей жизни до такой степени, что мне потребовалось много лет, чтобы просто заметить, что я начинаю проверять свой внешний вид и критиковать свою физиологию. Честно говоря, я думала, что это обычная часть жизни женщины. Так делала моя мать, так делали все мои подруги. Через критику своего тела мы устанавливали контакты друг с другом и всегда знали, с чего начать разговор.
Культура диет и принятие тела постучались в мою жизнь через социальные сети. Я постепенно отписалась от инфлюенсеров с нулевым размером одежды и зелеными смузи, чтобы разнообразить свою ленту другими точками зрения. Когда я поняла, какое огромное место занимают диеты в современной массовой культуре, то испытала шок, прозрение, облегчение и ужас одновременно. Стало бросаться в глаза, насколько часто мы ставим знак равенства между худобой, здоровьем и счастьем. Здоровье неотделимо от стремления к худобе и токсичному позитиву. Они неразрывно связаны и поддерживают друг друга.
Индустрия диет — это многомиллиардный гигант, торгующий обещанием счастья, здоровья и худобы [128]. В конечном счете именно этот бизнес получает прибыль от наших комплексов, хотя и сулит нам освобождение
Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 56
