внутри группы и привести к тому, что другие участники начнут защищаться, и иногда при помощи открытой агрессии против такого Репортера. Это создает ощущение небезопасности, что мешает полноценной работе группы.
Кроме того, публикация вырванных из контекста фраз может исказить смысл сказанного тренером, привести к недопониманию и вызвать негативную реакцию у широкой аудитории. Публикуя вырванные из контекста цитаты тренера и личные истории участников, Репортер не только подрывает атмосферу доверия, но и ставит под угрозу безопасность и эмоциональное благополучие как других, так и собственное. Вместо того чтобы сфокусироваться на собственном процессе, он создает «информационный шум», отвлекая внимание от работы группы и вызывая недовольство у других участников. Репортер стремится к общественному признанию и одобрению, выставляя напоказ чужие эмоции и уязвимые места.
Важно понимать: несмотря ни на что, перед нами человек со своей историей. И то, что он делает с другими, когда-то делали с ним: не уважали, лезли без приглашения в его личное пространство, читали дневники и переписки, рассказывали личное чужим людям. И делали это не враги, а члены его собственной семьи. Доверие у таких людей настолько подорвано, что они стараются вообще никак не проявлять личные чувства, взаимодействуя с миром только через отозвавшиеся в душе слова и чувства других. Терапия Репортера будет состоять в присваивании себе права говорить о себе открыто.
Однако начинаться работа должна с прояснения и обсуждения важности конфиденциальности в рамках группы. Важно не обвинять Репортера, а предложить ему возможность взглянуть на проблему с позиции других участников группы: как они могут чувствовать себя, зная, что их эмоции и переживания могут быть обнародованы. Например, можно спросить: «Как бы вы себя чувствовали, если бы кто-то использовал вашу историю без вашего согласия?» Это поможет ему понять, как его действия влияют на других. Необходимо обсудить его личные мотивы: почему он чувствует потребность публиковать эту информацию и как это связано с его внутренними переживаниями и страхами.
Одним из полезных подходов может быть работа с границами: обучить клиента распознавать и уважать приватность других людей, а также исследовать собственные пределы свободы и потребность в публичности. Возможно, это позволит ему лучше осознать, как его действия влияют на доверие внутри группы.
Также можно предложить клиенту вместо публикаций в соцсетях вести личный дневник инсайтов, куда он может записывать свои наблюдения. Это даст ему возможность оставаться вовлеченным в процесс, но без нарушения конфиденциальности. Работа с таким клиентом требует особого подхода. Важно создать атмосферу доверия, где участники чувствуют себя в безопасности, делясь своими историями. Необходимо акцентировать внимание на важности этики и конфиденциальности в группе, обсудить последствия использования личной информации без согласия других. Важно задавать вопросы, которые побуждают клиента анализировать свои действия и задумываться об их последствиях, а также говорить о чувствах, которые возникают у Репортера в связи с его стремлением делиться чужими переживаниями, и побуждать его работать над собственным опытом, а не сосредотачиваться на других.
Примеры вопросов:
• «Как ты себя чувствуешь, когда публикуешь информацию о других?»
• «Что для тебя значит делиться чужими эмоциями?»
• «Какие чувства ты испытываешь в группе, когда записываешь какие-либо моменты группы, что это означает для тебя?»
• «Как ты можешь перенаправить свою энергию на собственные переживания?»
– А что же делать с невероятным желанием быть в диалоге с окружающими? – спросила меня студентка, когда мы разбирали похожий кейс. Здесь у меня есть предложение. Если хочется чем-либо поделиться в Сети и если это ваше наблюдение, то можно это сделать по тому же принципу, как мы выражаем чувства в терапии. А+В+С−>D
А: Я почувствовал то-то и то-то…
В: Когда… (И вот здесь можно писать цитату или происшествие или даже публиковать фото и видео, при условии, что участники процесса согласились на неанонимную публикацию.)
С: …и для меня это означает, что… (Здесь о том, каким образом эта публикация относится к вашей жизни, почему вы этим делитесь, почему это ваше переживание, ваш инсайт.)
D: А вам я об этом говорю для того, чтобы (и вот здесь то, чего вы ждете от публики: поддержки, поделиться своим опытом, информацией, мнением).
Такая простая формула поможет и чувства выразить, и людей не обидеть, а кого-то и поддержать, и собрать ответы и поддержку от читателей или зрителей, и интегрировать инсайт.
И, следуя собственной же логике, я постараюсь ответить на вопрос: почему это с нами случается? С нами, психологами? Почему Репортеры нас подставляют на публике? Почему мы встречаемся этими гранями травмы с людьми? Ответ, наверное, очевиден. Я тоже Репортер. И прямо сейчас я дописываю эту книгу, состоящую из моих репортажей о других людях, живых, трепетных и драгоценных, людях, которых, как и меня, нельзя обижать и ранить, которых важно любить и уважать. Книгу, основанную на реальных историях клиентов, родных и друзей. И моя первостепенная задача – показать не только их истории, а то, как эти кейсы относятся к моей жизни, моему профессиональному становлению, личностным трансформациям, показать так, чтобы не нарушить границ конфиденциальности, отнестись бережно и осторожно как к другим, так и к себе.
Заключение
Я поделилась на страницах этой книги личными рефлексиями. «На грани личности» – это не завершение, а начало. Начало погружения в слои человеческой души и исследования терапевтического взаимодействия. Я и писатель, и психолог. Это означает, что одновременно я проживаю две жизни: консультирую людей и веду группы – и одновременно пишу об этом книги, отображая в текстах происходящее как в работе, так и внутри моей души. Здесь для меня важнее всего, наверное, то, чтобы текст «отлежался». Когда я остро и эмоционально реагирую на какой-либо случай в практике, я порой пишу очень жесткий и сердитый текст. Я знаю, что это тоже одна из частей принятия неизбежного, коих, как всем известно, пять: отказ – бунт – торг – депрессия – принятие. Сначала я отказываюсь видеть в себе ту грань личности, о которую поранилась в контакте с клиентом, потом ужасно злюсь, далее до меня доходит, что, если такая ситуация возникла, значит, есть и мой вклад, значит, и я такая же. Следующим шагом я пытаюсь оправдаться, а потом мне становится очень грустно – еще одна травма найдена, еще один этап терапии начат. И вот тогда (не ранее, а только тогда) можно доставать написанный текст, полный эмоций, и переписывать с учетом проделанной над собой работы. Так, чтобы было ясно: не бывает виновных в конфликте, бывают соприкоснувшиеся травмированными
