Поэтому, по всей вероятности, новый город, построенный в Хацоре сразу после вторжения Азаила, был на самом деле важным звеном в цепи арамейских городов и крепостей, которые охраняли юго-восточную границу Арам-Дамаска с Израилем. Город, построенный над слоем разрушения, был расширен, чтобы охватить весь верхний акрополь бронзового века, и был окружён новыми массивными стенами. В его западном краю была построена цитадель или дворец, видимо, поверх разрушенной тогда цитадели Омри. На этом этапе истории города, возможно, была построена даже великолепная скальная система водоснабжения.
В Дане в новом городе, который перестроил Азаил, была возведена, безо всяких сомнений, известная стела. Этот город конца 9 века отличался сооружением грозных каменных городских стен, похожих на те, которые обнаружены в Хацоре, и исключительно сложных городских ворот. Ворота содержали специальную секцию, неизвестную в Израиле и Иудее того времени: за пределами правой башни при входе в город были найдены остатки купола или возвышения. Они включали в себя две круглые резные каменные основы с типичными северными (то есть, сирийскими) чертами. Сама памятная стела, которая предположительно упоминала также и строительную активность Азаила, могла быть помещена либо в воротах города, либо у тщательно перестроенного из тёсаного камня культового места, вероятно, снова посвящённого арамейскому богу Хададу.
Другая грозная крепость, построенная в то же время и, возможно, связанная с оккупацией Азаилом северного Израиля — это место, известное как эт-Телль на северном берегу озера Кинерет (Галилейского моря). Оно было предположительно идентифицировано археологами, проводящими раскопки, как место очень позднего поселения Вифсаида времён Римской империи. В 9 веке это место было окружено массивной каменной стеной, похожей на стены, построенные в Хацоре и Дане. Огромные городские ворота по форме и размеру были похожи на те, которые были обнаружены в Дане. Перед воротами города археологи извлекли чрезвычайную находку, которая, кажется, раскрывает этническую (точнее, культурную и политическую) идентичность её обитателей. У входа в ворота неподалёку от правой башни была обнаружена базальтовая стела. Её изображение рогатого божества является типичным для арамеев. А её расположение перед воротами предполагает возможность того, что аналогичные стелы могли быть установлены рядом с воротами города Дана под искусно сделанным куполом.
Таким образом, есть указания на то, что вторжение Азаила в Израиль в середине 9 века до н.э. привело к длительной оккупации и строительству по меньшей мере трёх крепостей (в Дане, Хацоре и Вифсаиде), имеющих общие черты, некоторые из которых типично арамейские. И есть ещё одна причина полагать, что население в этой части израильского царства, по крайней мере, частично, если не в большинстве, было арамейским. На это указывает тот факт, что почти в каждом крупном месте региона железного века II были раскопаны остраконы, написанные на арамейском языке.
Сирийская оккупация Израиля продолжалась недолго. Из ассирийских источников мы знаем, что Азаил был способен продвигаться запад и юг внутрь Израиля, потому что в течение нескольких десятилетий во второй половине 9 века правящие ассирийские цари были озабочены беспорядками в других частях империи. Но с воцарением в 811 году до н.э. нового сильного ассирийского монарха Адад-нирари III соотношение сил между Арамом и Израилем резко изменилось. Адад-нирари немедленно возобновил военное давление на запад и осадил Дамаск, который в то время был самой сильной державой региона. Возможно, Дамаск был в состоянии победить Израиль, но он не мог противостоять армии месопотамской сверхдержавы того времени. Сын Азаила Бен-Хадад сдался и заплатил Ассирии огромную дань. Эти события положили конец гегемонии Арам-Дамаска, и военное давление на Израиль прекратилось.
В этом свете приходит понимание, какое огромное влияние оказал ассирийский империализм на ход событий в Израильском царстве, и как много историй, поставленных в Библии в зависимость от нечестивости или жадности царей Израиля, в гораздо большей степени связаны с веяниями в международной политике. Хотя книги Царств изображают Ахава прежде всего как тирана-идолопоклонника, из надписи на монолите Салманасара III мы знаем, что он был одним из самых энергичных противников ассирийского господства, отправившим своё большое колесничное войско для того, чтобы противостоять ассирийцам в битве при Каркаре. В то время как мятежник Ииуй изображён в Библии как инструмент Бога по искоренению идолопоклонства в Израиле, знаменитый «чёрный обелиск» Салманасара изображает его кланяющимся низко до земли у ног великого царя Ассирии. Салманасар также отмечает: «дань Йеҳу, сына Омри; я получил от него серебро, золото, золотую чашу, золотую вазу с острым дном, золотые бокалы, золотые вёдра, олово, жезл царя».[8]
Возрождение Израиля при внуке Ииуя Иоасе (4Цар 13: 22–25) было более непосредственно связано с усмирением Дамаска ассирийцами, чем с изменениями в Божьем сердце, как об этом говорится в Библии. Конец региональной гегемонии Арам-Дамаска дал северному царству Израиль, которое заявило о своей лояльности Ассирии ещё во времена Салманасара III, прекрасную возможность быть признанным в качестве наиболее привилегированного вассала Ассирии. Под руководством царя Иоаса северное царство быстро восстановилось и начало возвращать свои территории, которые были отторгнуты Дамаском (4Цар 13:25). Экспансия Израиля по-видимому продолжалась и при Иеровоаме II (4Цар 14:25–28), который, как сообщается, расширил границы Израиля в сторону бывших территорий Арама. Когда мы рассматриваем археологические данные, мы видим явное подтверждение того, что сын Иоаса Иеровоам II, срок правления которого был самым длинным в истории северного царства, правил в течение периода беспрецедентного процветания в Израиле.
Вознаграждения от нового мирового порядка
Новая фаза процветания, которое началось около 800 года до н.э., видимо долго вспоминалась как золотой век северного царства даже в памяти народа Иудеи. Библейский автор книги Царств был вынужден искать объяснение этому загадочному счастью, которым обладали греховные северяне. Он объяснил такой поворот событий внезапным сочувствием Бога Израиля (4Цар 14:26–27), но теперь мы видим, что более вероятной причиной этого было нападение ассирийцев на Дамаск и энергичное участие Израиля в растущей экономике ассирийского мира. В Дане победная стела Азаила была, по-видимому, разбита, а её обломки использованы в более поздних сооружениях (где они будут найдены археологами примерно через 28 веков), когда израильские строители основали там новый город. В Вифсаиде стела, содержащая божество арамейского стиля, была также намеренно перевёрнута и положена вверх дном. И примерно в то же время Хацор был взят, разрушен и заново перестроен; не может быть полным совпадением и то, что надписи на иврите впервые появляются в Хацоре именно в этой фазе строительства.
Рис. 25. Планировка нагорного селения, производящего оливковое масло, к северо-западу от Иерусалима
Прочность экономики израильтян во время царствования Иеровоама II лучше всего может быть продемонстрирована развитым сельским хозяйством Израиля и впечатляющими темпами роста его населения. На протяжении тысячелетия возвышенности вокруг Самарии составляли самый благоприятный в стране регион для выращивания виноградников и оливковых рощ. Интенсивные археологические исследования в горных районах к югу от Самарии предоставили свидетельства беспрецедентного расширения производства оливкового масла в железном веке. В 8 веке мы впервые видим, что на скалистых отрогах в сердце прекрасных садоводческих регионов были построены поселения, жители которых, по-видимому, специализировались на этой отрасли сельского хозяйства (Рис. 25). Десятки оливковых прессов и других сооружений для обработки были высечены в скалах вокруг этих деревень, некоторые из которых, возможно, были царским имениями или, по крайней мере, были построены специально для этой цели. Не чувствовалось недостатка в потенциальных рынках: оливковое масло из высокогорья Израиля можно было выгодно экспортировать в Ассирию и отправлять кораблями в Египет, так как и в Египте, и в Ассирии не хватало специализированных районов для выращивания оливковых деревьев. В самом деле, знаменитые самарийские остраконы — коллекция из 63 керамических черепков, исписанных чернильными надписями на иврите, датируемых временем Иеровоама II, сообщают о поставках масла и вина из отдалённых деревень в столицу Самарию.
Эта сельскохозяйственная глубинка, тем временем, становится более густонаселённой, чем раньше. Связанное с мировой экономикой и не имеющее никаких существенных военных угроз, население северного царства значительно выросло. Крупномасштабные исследования, проведённые за последние несколько десятилетий, проливают свет на резкий демографический рост с 10 по 8 века до н.э. К концу 8 века северное царство — возвышенности Самарии, равно как и северные долины — были самой густонаселённой областью во всём Леванте.
