395
См.: Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации. 1996. №9. С. 18.
Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации. 1996. №9. С. 18.
Обзор иностранного законодательства по вопросам толкования договоров приведен в кн.: Май К.С. Очерк общей части буржуазного обязательственного права. С. 73 и сл. Обзор литературы по соответствующим вопросам приведен, в частности, в статье: Сарбаш В.С. Некоторые тенденции развития института толкования в гражданском праве // Государство и право. 1997. №2.
Покровский И.А. Основные проблемы гражданского права. С. 237. О сущности и истории применения исходных положений обеих теорий см. там же. С. 62.
См.: Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации. 1996. №1. С. 73.
См., в частности: Сейнароев Б.М. Некоторые вопросы толкования договоров арбитражными судами // Комментарий арбитражной практики. Вып. 3. М.: Юрид. лит., 1996. С. 92–95.
Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации. 1996. №1. С. 34–35.
Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации. 1996. №1. С. 48.
Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации. 1996. №6. С. 48–49. Можно указать и на другие дела, рассмотренные тем же Высшим Арбитражным Судом Российской Федерации. В одном из них шла речь о выборе между договорами комиссии и поручения, а в другом – между банковской гарантией и поручительством (см.: Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации. 1997. №6. С. 49 и 94).
См.: Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации. 1996. №7. С. 33.
См.: Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации. 1997. №6. С. 45.
См.: Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации. 1996. №6. С. 75.
См.: Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации. 1997. №5. С. 71.
См.: Розенберг М.Г. Контракт международной купли-продажи. С. 55–57. Заслуживает внимания сделанное там же автором замечание относительно того, что аналогичным образом в случаях, когда применяется ГК, в котором в отличие от Венской конвенции есть норма о толковании договоров, но нет такой же нормы о толковании односторонних сделок, при толковании последних есть полная возможность руководствоваться нормами ст. 431 ГК «Толкование договора».
Сходную позицию – ту, которая выражена во Французском гражданском кодексе (имеется в виду ст. 1156: «При рассмотрении соглашений нужно исследовать в первую очередь, каково было обоюдное намерение договаривающихся сторон, а не останавливаться на буквальном смысле выражений»), отстаивал Г.Ф. Шершеневич. В этой связи он расходился с позицией составителей проекта Гражданского уложения. Шершеневич Г.Ф. Учебник русского гражданского права. С. 522. В ст. 72 Проекта было предусмотрено: «Договоры должны быть изъясняемы по точному их смыслу, по доброй совести и намерению лиц, их заключающих».
Исходные начала этой позиции напоминают те, которые содержатся в ст. 174 ГК, посвященной последствиям ограничения полномочий на совершение сделки. Указанная статья предусматривает необходимость исходить при определении полномочий представителя из того, как они «определены в доверенности, в законе либо как они могут считаться очевидными из обстановки, в которой совершается сделка». Однако этим явным приоритетом волеизъявления над подлинной волей руководствуются только в случаях, когда «будет доказано, что другая сторона в сделке знала или заведомо должна была знать об указанных ограничениях».
См.: Принципы международных коммерческих договоров. М., 1996. С. 15 и сл.
См.: Агарков М.М. Обязательство по советскому гражданскому праву. М.: Юриздат, 1940. С. 23 и сл.; Иоффе О.С. Советское гражданское право. 1958. С. 75 и сл.; Райхер В.К. Абсолютные и относительные права // Известия экономического факультета Ленинградского политехнического института. Вып. I. 1928. Д.М. Генкин, выступавший за деление прав на абсолютные и относительные, поскольку это имеет «весьма существенное познавательное значение» (Генкин Д.М. Право собственности в СССР. М.: Госюриздат, 1961. С. 46), вместе с тем сопровождал указанные им различия обоих видов прав оговоркой «как правило» (см., например, там же. С. 43). А обычно выдвигаемый в качестве основного признак абсолютных правоотношений – любой и каждый обязан воздержаться от нарушения моего права оценивал как искусственную конструкцию. При этом он ссылался на то, что «едва ли гражданин, не искушенный в премудростях тонких цивилистических концепций, поймет, что он состоит в правовом отношении с неизвестным ему лицом, обязывающем его воздерживаться от нарушения неизвестной ему сферы отношений собственности неизвестного ему лица» (там же. С. 37–38).
См.: Иоффе О.С. Советское гражданское право. 1958. С. 75.
См. там же. С. 75–76.
См.: Гражданское право. СПб., 1996. С. 286.
См.: Агарков М.М. Указ. соч. С. 31.
О концепции объектов первого и второго рода (объекты первого рода – человеческие действия, а второго – вещи, на которые должны быть направлены указанные действия), в частности, см.: Иоффе О.С. Правоотношения по советскому гражданскому праву. Л.: Изд-во ЛГУ, 1949. С. 76 и сл.; а также: Агарков М.М. Указ. соч. С. 22.
В советской литературе о вещных договорах, т.е. о договорах, порождающих право на вещь не в результате действий обязанных лиц, как это имеет место, например, при подряде, купле-продаже и т.п., непосредственно упоминалось крайне редко (одно из таких упоминаний содержалось в учебнике «Советское гражданское право». Т. 1. М.: Юрид. лит., 1965. С. 439 (автор – Кабалкин А.Ю.)).
Шершеневич Г.Ф. Курс гражданского права. Т. II. С. 72.
См.: Победоносцев К.П. Курс гражданского права. Т. II. СПб., С. 365.
См.: Шершеневич Г.Ф. Учебник русского гражданского права. Т. II. С. 127.
См.: Отдельные виды обязательств. М.: Госюриздат, 1954. С. 126.
См.: Иоффе О.С. Советское гражданское право. 1961. С. 126.
См.: Иоффе О.С. Обязательственное право. С. 396.
См.: Иоффе О.С. Обязательственное право. С. 395.
Еще одна особенность консенсуального договора дарения состоит в том, что ст. 577 ГК допускает при указанных в ней обстоятельствах отказ дарителя от исполнения договора. В частности, выделена ситуация, при которой после заключения договора имущественное или семейное положение или состояние здоровья дарителя изменились настолько, что исполнение договора в новых условиях приведет к существенному снижению уровня его жизни.
Нумерация приведена применительно к проекту, внесенному в Государственную думу 14 октября 1913 г. В редакции 1899, 1903 и 1905 гг. это были соответственно статьи 120, 98 и 1658, а также 121, 99 и 1659.
Трепицын И.Н. Гражданское право губерний Царства Польского и русское. Варшава, 1917. С. 6–7.
Там же.
Шершеневич Г.Ф. Учебник русского гражданского права. С. 441.
Там же.
Покровский И.А. Основные проблемы гражданского права. С. 233.
М.М. Агарков обращает внимание на то, что в древнейшем римском праве «обязательство тесно примыкало к вещному праву и представляло собой в потенции вещно-правовую зависимость личности должника и его имущества в целом» (Агарков М.М. Обязательство по советскому гражданскому праву. М., 1940. С. 172). Там же (с. 26 и сл.) обращается внимание на присущее современному праву сближение вещных и обязательственных прав.
К числу последних относились все права, кроме права собственности. Как указывал К.А. Митюков, «собственность, как самое полное право на вещь, отождествляемое со своим предметом, и сама получает вид материального предмета. Отсюда обычай говорить: „Это моя вещь, я приобретаю вещь, я имею вещь и т.п.“ (Митюков К.А. Указ. соч. С. 85).
См. об этом, в частности: Суханов Е.А. Лекции о праве собственности. М.: Юрид. лит., 1991. С. 135. Там же используется явно стоящая на рубеже обязательственного и вещного права конструкция «вещного права арендатора – землевладельца».
Интересно отметить, что именно такое понятие «сбережений» присуще и современному праву. Имеется в виду Закон от 24 февраля 1995 г. «О восстановлении и защите сбережений граждан Российской Федерации» (Собрание законодательства Российской Федерации. 1995. №20. Ст. 1765). В нем «сбережениями граждан» названы вклады в Сберегательный банк (сберегательные кассы) либо в организации государственного хранения, а равно государственные ценные бумаги СССР и РСФСР.
