отражение Люка Кеноби. — Оглядев онемевших
призраков, он покачал головой. — Что зенки вылупили, придурки слепошарые? Ладно эта
каланча, — он ткнул в сторону Квай-Гона, — он Люка и не встречал никогда. А
крокодил? В упор не видишь, что мы с братишкой поменялись? — Брат? — протянул
Вейдер. — Стоп. Что значит — Люк Кеноби?! И он в упор уставился на скромно
улыбнувшегося Оби-Вана, кокетливо поправившего лежащий идеальными складками
плащ. — То и значит, — спокойно сообщил Баки. — Папа — Оби-Ван Кеноби. Мама —
Падме Наберрие. Законный брак, даже свидетельство есть! — похвастал он и достал из-за
ворота два кольца на цепочке. Глаза призраков впились в украшения. — Документы тоже
есть. Как и вообще всѐ остальное. Вы не волнуйтесь, всѐ четко: генетический анализ не
врѐт, Наберрие лично провели и убедились. Да, они меня признали. Официально. Так что
стесняться мне нечего. Вейдер моргнул, стекающий с его плеч плащ задрожал, плеснув по
комнате тѐмными щупальцами, но вновь принял форму. — А вот Лея Органа, она да, —
продолжил делиться семейными тайнами Баки. — Папа — Энакин Скайуокер. Мама —
ну, тоже Падме Амидала. Вот только этим родством принцесса Лея не гордится. Совсем.
И вообще отрицает. Обиделась она на своего биологического отца, понимаете ли. За дело.
Не понравилось ей, что он еѐ пытал для начала, а потом планету, на которой она жила, помог угробить. У призрака Квай-Гона неинтеллигентно отвисла челюсть. Йода понурил
волосатые уши и закрыл морду трѐхпалой ладонью. Однако почему-то никто из призраков
не уходил. Оби-Ван Кеноби скромно улыбался рядом с Баки. Они даже сидели одинаково: нога за ногу. — Так значит, Люк… — начал Вейдер, гневно раздув ноздри. — Анализ
делал? — поинтересовался Баки. — Нет. Фамилия? Так извини, Люк у Ларсов жил, блондин, потому что солнца жарят как сумасшедшие. Да и обоснование для опеки: родня, какая есть. Оби-Ван поступил так, как должен был поступить настоящий отец: он сделал
всѐ и больше, чтобы Люк выжил. Люк выжил. Получил знания. Сейчас ещѐ и средства для
комфортной жизни. Я очень отцом горжусь. — Ты… Ты солгал… — изумлѐнно произнѐс
Вейдер, пялясь на продолжающего безмятежно улыбаться джедая. — Как ты мог? — А
как ты мог врать напропалую? — поинтересовался Баки, рассматривая потрясѐнного
призрака ситха. — Как ты мог войти в Храм с легионом и вырезать всех, кто там
находился? Тех, кто был твоей семьѐй? Ладно, взрослые… Но ты и детей не пощадил. А
потом не пощадил и Падме: она умерла из-за тебя. Да, Вейдер. Именно так. Твой
любимый император не соврал: ты стал причиной еѐ гибели. Потому что именно еѐ
жизненные силы, еѐ и детей, он вытянул, спасая тебя. Люка и Леи просто бы не было, если
бы не Оби-Ван. Он отдал всего себя, чтобы они выжили и родились. Он. Не ты. Тебе дури
хватило только беременную женщину душить. Молодец. Так что не смей рот открывать, срань угрѐбищная. — Падме мне изменила! — взревел Вейдер. — Это не измена, когда
пытаешься уйти от насильника, — парировал Баки. — Ты ей нахрен не нужен был с
твоими мозговыми слизнями. Придавил женщину Силой — и доволен? Герой-любовник!
Тоже мне, молодец против овец! — Что значит — придавил Силой? — неожиданно отмер
Квай-Гон. — То и значит, — пожал плечами Баки. — Это даже на записях было видно: как он давит на неѐ. «Я на тебе женюсь!» Надо же, жених нашѐлся! Она: королева, сенатор
и набуанка! Гордость своей семьи, королевский дом! Века селекции и отбора. И он: просто падаван сомнительного происхождения с дурью в голове. Идиот. Иметь такого
мастера и ничему не научиться! Связи. Опыт. Знания. Да люди готовы почку продать, чтобы такой старт получить в жизни, а ты? Гонки на подах, потом гонки за Падме. Вы
десять лет не виделись. Вы жили в абсолютно разных условиях. Какая любовь может быть
после пары встреч?! Тем более брак. И не говори, что ты на неѐ не давил Силой. Не
поверю. Насильник как есть. И тут грозный ситх закрыл лицо руками. Его плечи
затряслись. — Я хотел, чтобы она меня любила! — сквозь внезапные рыдания крикнул он.
Баки и Оби-Ван переглянулись и изобразили синхронный фейспалм. Любила. Вот прямо
после пары встреч. Какая любовь? У Падме карьера в гору шла! Любовь… Если кто и
произвѐл на неѐ впечатление, так это Раш Кловис: равный ей по положению, богатый, сенатор, отменно воспитанный, вращающийся в тех же кругах, что и она. — Почему
император женится на принцессе? — без всякого сострадания произнѐс Баки. — Потому
что у них общие темы для разговора. У вас общих тем не было. Да и когда бы они
появились? Он покачал головой. Вейдера ему жаль совершенно не было. Он мог просто
уйти и начать действовать на нервы Наберрие, сватаясь. Мог податься в пилоты — там
нравы свободнее были, по словам Оби-Вана. Мог тупо спросить своего мастера, выполнима ли его мечта. Варианты… Много вариантов. Энакин Скайуокер ничего этого
не сделал. Результат оказался закономерен: карма безжалостна и настигает рано или
поздно.
Часть 11. На благо семьи
Как ни странно, расходиться призраки не спешили. Ни Йода, ни Квай-Гон, ни Вейдер.
Расселись по креслам и зыркали друг на друга и на Баки с Оби-Ваном голодными
гиенами. Баки аж восхитился: компания — один к одному. Ты ему плюнь в глаза —
скажет, божья роса. Непрошибаемые. Сразу видно, родня, чтоб еѐ! Йода затих, опѐршись
на клюку и о чѐм-то размышляя, зато Квай-Гон долго молчать не собирался. И претензии
свои высказывать начал почему-то не Вейдеру, которого когда-то так хотел взять в
падаваны, что аж ученика выпнул без тени сомнения, а Оби-Вану. И тон при этом был
такой, что Баки скрючило. Для Джинна его единственный успешный падаван так и
остался во всѐм виноват. Вот просто потому что это он. — Оби-Ван, — с ясно слышимым
разочарованием начал Квай-Гон. — Как ты мог? Я понимаю, ты всегда был слишком
привязчивым, тебя всегда волновали женщины, но это… — и он указал широким жестом
на Баки, — это перешло все границы. — То есть Избранному трахаться и размножаться
можно, а остальным, особенно Кеноби, ни-ни, — сделал вывод Баки. — Слушай, Джинн, а
ты часом не хиппи? Ну просто столько слухов ходит про тебя и твоих баб…
