пришло второе сообщение, гласившее - "Чина я бхая заебри мен!!", и адрес непримечательного бара на окраине города.
Найдя в конце концов нужный адрес, Чиннаки недоверчиво покосилась на простреленную в нескольких местах вывеску с надписью "Чер...ная", мигающую отдельными буквами (в надвигающейся темноте бар начинал превращаться в "Чню"), и зашла внутрь. Внутри бар выглядел именно так, как она и ожидала, в полном соответствии с названием - темнота, мрачный бармен-человек, и полупустые столы с нетрезвым народом разных рас.
Найти Мишу оказалось довольно просто - она сидела в самом тёмном углу, покачиваясь на стуле и бренча что-то немузыкальное на дрон-гитаре. Перед ней неровной цепочкой выстроились пустые стопки, как мимоходом подсчитала Т"Васа - ровно семь штук. Подойдя к столику, Чиннаки подцепила ближайший свободный стул и уселась напротив Миши.
– О, здорво, – буркнула азари заплетающимся языком, продолжая тискать гитару. – Зачем пршла?
– Ты не слишком рано начала пить? – Строго посмотрела на подругу Чиннаки. Впрочем, та на это внимания не обратила.
– Рно? – Скорчила неопределённую рожу Миша. – Убвать знач не рано, а уптребля...уптробля... короче, мочить могу, знач и пить могу! – Возмутившаяся дева стукнула по столу кулаком, попав по одной из стопок. Та покатилась по столу и едва не упала на пол.
– Миша, что с тобой? – Чина впервые видела подругу не просто в таком состоянии - она вообще впервые употребляла алкоголь!
– Чина, – малышка распылила свою гитару ударом о стол и упёрлась в него локтями, положив голову на руки, – мнэ прост надо отдохнуть... Оч надо... Я спать немгу, я трупы пратов вижу... – По её щеке скатилась одинокая пьяная слеза. – Пнимашь, батя с мамой тго, а мнэ почти пох! Вот пох, и усё! А пратов убитых жааалко, они прходят и стонут, стонут, стонут... А родители приходят и улыбаются... – Не удержав голову на руках, Миша стукнулась лбом о стол. – Твоюж... Чииина, я совсееем сволочь, дааа?
Ко всему была готова Чиннаки, но чтобы подруга начала плакать... Не зная что делать, она осторожно погладила малышку по гладкой голове.
– Говрил ж, не надо... – Под рукой азари всхлипнула Миша. – Ты так на маму оч пхожа... А я парнь, мне ньлзя быть слабым!
– Про что ты говоришь? – Удивилась Т"Васа, продолжая гладить Мишу, несмотря на все её возражения.
– Хрошо, расскжу! – Подняла голову малышка, утирая слёзы. – Только - никому, тссссс! Ясн?
– Пусть Атаме видит! – Поклялась Чиннаки.
– Ну кроч, - придвинулась Миша к подруге, – я на самдел - челвек! Ясн?
Чиннаки поняла одно - её подруге пора уже завязывать. Последние шесть стопок явно были лишними для Миши.
– Конечно ясно - ты на самом деле человек, а азари просто прикидываешься. Пошли, тебе спать пора, поздно уже.
– Не вершь? – Внимательно уставилась в неё Миша, и вздохнула. – Не вершь. И даж агрум... армум... доказать нечм, вот! А я ведь правд челвек был, в прошл жизни... О, придмал! – Она гордо подняла указательный палец вверх. – Тыж азари, считай мня!
– В смысле, считать? – Не поняла Чиннаки, уже потихоньку прикидывающая, как бы ей утащить пьяную Мишу из бара.
– Ну, Вечность потискть!
Несмотря на слишком большую образность выражений Миши, на этот раз Чина её поняла - подруга предлагала ей обнять Вечность.
– Ты уверена? – Переспросила она. – Ты ведь откроешься полностью, со всеми секретами.
– Чина... – Миша подняла голову и уставилась своими зелёными глазами на подругу. – Мне больш некому доверять.
– Хорошо, убедила. – Под честным и наивным взглядом Чиннаки сдалась. – Расслабься Миша, и обними Вечность!
Мгновенная вспышка слияния, и на разум Чиннаки обрушились чувства Миши - страх предстоящих ночных кошмаров о пиратах, грусть от расставания с родителями, неопределённые тёплые чувства к ней самой и желание сохранять постоянный контроль над разумом, не выдавая ничего лишнего. Встретившись с этим чувством, Чина отступила немного, но тёплая волна от разума подруги слегка подтолкнула её, и азари нырнула глубже в память. Обучение в Академии... Домашняя жизнь... Изучение Биотики... Момент осознания себя... И внезапно за этой границей на Чиннаки обрушился рой неструктурированных воспоминаний - маленькие люди что-то пишут на бумаге, и тут же сразу взрослые в странных нарядах и откровенно фальшивым оружием над чем-то смеются, радость от успехов и зависть от чужих достижений... Сливаясь разумом с Мишей, читая её память и слушая её чувства, азари всё глубже понимала подругу - вернее, друга, хотя и странно было воспринимать Михайлович именно так.
От Миши донеслось смутное ощущение отстранения, и Чиннаки разорвала слияние. Слегка шатнувшись, она наткнулась на взгляд подруги.
– Спасибо. – Кивнула Миша, немного протрезвевшая от слияния, но всё же недостаточно. – Боялся, что не поймёшь.
– И что тогда сделал... бы? – Исправилась на ходу азари - она помнила раздражение Михайлович от неправильного обращения к ней, хотя и не понимала причину этого.
– Тогда? – Криво усмехнул...ся Миша. – Застрелился. Я не особо ценю свою жизнь, видела же.
– Видела, но разве так можно? – В ответ азари лишь пожал плечами. – Ясно... Ты как?
– Через... – Миша скосил взгляд куда-то в сторону, – девять минут с секундами я отрублюсь, и нихрена не вспомню о нашем разговоре. Так что у тебя ещё немного времени для вопросов о самом секретном.
– Миша... – Азари на несколько секунд задумалась над вопросом, но затем всё же спросила, – зачем ты постоянно ставил камеры в нашей душевой?
– Всего-то? – Фыркнул Миша. – Я бы и так ответил - просто по-приколу. Ну и на тебя полюбоваться ещё.
– То есть я тебе нравлюсь? – Улыбнулась Чиннаки начинающему терять координацию Мише.
– Ну как сказть... – Язык азари снова начал заплетаться. – Ты - оч няшн азари, но! Но тискть тя нльзя!
– Почему это? – Возмутилась Т"Васа.
– Ибо... - Зевнул Миша. – Ибо все мои любимые оч быстр мрут.
Ещё раз зевнув, азари рухнул головой на стол и отрубился. Вздохнув, Чиннаки оплатила скинутый барменом счёт, взвалила Мишу на свою спину и потащила его на выход из бара - после подобных откровений отдых требовался им обоим.
10 глава
Я мечтаю
