Most» от DJ Trax, брейкбиты виляют и уходят в занос, словно автомобили в
«Пенелопе Питстоп»; осколки мелодий свистят туда-сюда; каждый уголок микса забит заикающимися обрывками вокала и рэп-кричалками, ускоренными до писка пикси. Атмосфера — чистый мультфильм от Hanna-Barbera, но под улыбчивой маской «гиперактивности» брейки и басовые линии представляют собой жесткий би-бойский замес.
Хотя хардкор-джангл начинался как подпитанное брейкбитом ответвление техно, к концу 1992 года он превратился в спидфрикового кузена олдскульного хип-хопа. Хардкор стал хаотичными родовыми схватками собственного британского эквивалента (в противовес банальной имитации) американского хип-хопа — джангла. При этом с тем же успехом можно утверждать, что джангл — это ускоренное рейвом, оцифрованное ответвление ямайского регги. Музыкально пространственный продакшн джангла, сотрясающее басовое давление и арсенал экстремальных звуковых эффектов делают его своего рода постмодернистским дабом на стероидах. Как субкультура джангл пропитан ямайскими идеями — такими как «дабплейты» (эксклюзивные треки, которые отдают диджеям задолго до релиза) и «ривайнды» (когда толпа требует от диджея «крутануть и повторить» — то есть прокрутить трек назад к началу на высокой скорости, из-за чего игла, двигаясь в обратную сторону, издает яростный скрежет). К концу 1992 года джангл-MC добавили словечки на патуа из дэнсхолл-регги — «big it up!», «brock out!», «booyacka!» — к своему арсеналу рейверских призывов и би-бойского бахвальства, призывая толпу поднимать зажигалки в воздух (традиционное приветствие диджея у поклонников рагги). А к началу 1994 года самыми популярными джангл-треками стали те, в основе которых лежали вокальные фразы, засэмплированные у таких звезд раггамаффина, как Buju Banton, Cutty Ranks, Ninjaman и Spragga Benz, чьи хриплые, зернистые голоса и самоуверенная дерзость идеально сочетались с грубо нарезанными ритмами.
Даже само название «джангл» пришло с Ямайки (как и его более прямолинейно-описательный синоним «драм-н-бейс»). По словам MC Navigator с главной лондонской пиратской радиостанции Kool FM, слово «jungle» произошло от «junglist» и впервые прозвучало в 1991 году в сэмпле у Rebel MC, который в начале девяностых стоял у истоков британского хип-хауса, а затем основал прото-джангл-лейбл X Project. «Ребел взял этот выкрик — "alla the junglists" — с ярд-тейпа», — рассказывал мне Navigator, имея в виду микстейпы саунд-систем, привозимые с Ямайки (Ярд — это сленговое название Кингстона и корень слова «ярди», означающего уличного дельца или гангстера). «В Кингстоне есть район Арнетт-Гарденс, и люди называют его Бетонным джанглом. Когда на ярд-тейпе слышно, как MC шлет респект "alla the junglists", он обращается к тусовке из Арнетт. Когда Ребел засэмплировал это, народ просек тему, и вскоре музыку стали называть "джанглом"».
Африка говорит с тобой, Бетонный джангл
«Когда я впервые услышал джангл, он показался мне полным возможностей — такого чувства у меня не было со времен хип-хопа. Главное влияние хип-хопа на My Bloody Valentine заключалось в том, что он заново обучил нас ритму; теперь джангл снова переучивает всех остальных. Меня вдохновило то, как ритмы смещаются и выворачиваются наизнанку, как может звучать десять разных битов одновременно или создаваться эффекты вроде взрывающегося бита. Кто-то писал, что черная американская музыка, рожденная угнетением, приземленна, даже когда призвана возносить ваш дух, тогда как африканская музыка всегда отрывается от земли. Мне кажется, именно это и делают джангл-ритмы…» — Кевин Шилдс, My Bloody Valentine, 1995
На самом деле между тезисами «джангл как хип-хоп двадцать первого века» и «джангл как кибер-даб» нет реального противоречия. Джангл замыкает круг, вновь соединяя хип-хоп с одним из его многочисленных истоков — Ямайкой. Как и значительная часть жителей Бронкса, DJ Kool Herc был ямайским иммигрантом; помимо изобретения науки брейкбита, Герк импортировал из регги традицию мощных мегабасовых саунд-систем. Вновь связывая Бронкс с Кингстоном, джангл становится новейшим и величайшим из «пострабских», постколониальных гибридов, зародившихся в рамках того, что Пол Гилрой назвал «Черной Атлантикой». Джангл — это место, где вновь сходятся все разнообразные музыкальные направления афроамериканской и афрокарибской диаспоры (рассеяния, вызванного рабством и принудительным переселением). В джангле все самые африканские элементы (полиритмическая перкуссия, инфразвуковые басовые частоты, повторение) из фанка, даб-регги, электро, рэпа, эсида и рагги сплавляются воедино в абсолютный племенной транс-танец.
Помимо идеи о том, что находящийся в трансе танцор одержим духами, слово «вуду» имеет еще один отзвук в джангле, поскольку гаитянское вуду — это гибридная культура, смесь и сплав черного и белого. Как и кубинская сантерия, вуду — это синкретическая религия, сочетающая в себе элементы западноафриканского анимизма и католицизма. Еще более поразительна центральная роль барабанов в церемониях и ритуалах вуду. Подобно тому как на Глубоком Юге африканские барабаны использовались в качестве сигналов для побега или восстания рабов, точно так же вуду питало бунт гаитянских рабов, приведший к созданию первой черной республики в Западном полушарии.
Конечно, лондонская молодежь «зацепилась» за слово «джангл» (как выразился Navigator) вовсе не по этой причине. Прежде всего, этот термин просто подходит музыке как влитой. Когда ты на танцполе, кажется, будто ты находишься внутри джангла бурлящих полиритмов — ощущение одновременно захватывающее и пугающее. Кроме того, существует метафора «городского джангла», которая проходит красной нитью через всю историю черной поп-музыки, связывая трек «Concrete Jungle» группы The Wailers (1972) и песню Sly and the Family Stone «Africa Talks to You (The Asphalt Jungle)» (с альбома 1971 года There’s a Riot Goin’ On) с образцовым документально-реалистичным рэпом Grandmaster Flash and the Furious Five «The Message», в припеве которого поется: «Иногда это похоже на джангл, / мне аж самому интересно, / как я до сих пор не пошел ко дну».
Существует также богатая, полная напряжения история «ритмов джангла» в поп-музыке как объекта одновременно страха и желания. «Джангл» вновь воскрешает страхи белого старшего поколения перед «примитивистской» цикличностью и пронзительной перкуссией рок-н-ролла пятидесятых. Некоторым наиболее параноидальным проповедникам-антирокерам мерещился заговор советских коммунистов с целью «негрифицировать» молодежь, где Элвис по прозвищу «Таз» выступал в роли Крысолова, уводящего детей на «темный континент» животной сексуальности. Джангл возвращается к первородному греху рок-н-ролла — приоритету бита над мелодией — и радикально усугубляет его, обнажая музыку до одного лишь драм-н-бейса.
В основе страха перед «ритмом джангла», конечно же, лежал страх вырождения через расовое смешение — утраты расовой идентичности. В девяностые подобные страхи уже не были уделом одних лишь сторонников превосходства белой расы. Название фильма Спайка Ли «Тропическая лихорадка», направленного против межрасовых браков, восходит к высказыванию лидера «Нации ислама» Луиса Фаррахана, который использовал его как пренебрежительный термин для обозначения межрасовых отношений. В Великобритании словосочетание «лихорадка джунглей» темнокожая молодежь порой выкрикивала в качестве оскорбления в адрес межрасовых пар.
