шеуна, и, шагая через тела, точными, короткими ударами прекратил мученья побежденных. В коридоре воцарилась долгожданная тишина. Чииза, ограничившаяся проявлением последнего милосердия к двум ближайшим воякам, смотрела с закономерным подозрением:
— Почему я тебя не знаю? Ты кто?
— Да как же не знаете, миледи? Я понимаю, память благородная, девичья, но ведь только-только днем беседовали, я выражал естественное восхищенье вашей божественной красотой и учтивостью. Искреннее восхищенье, между прочим!
Девушка оторопела:
— Ты⁈ Это ты проклятую красавицу приволок? Но как же… Второй глаз откуда?
— Это добавочное ночное око. В темноте хожу с двумя, а то оступиться можно, тут у вас всё кривое, особенно палубы.
— Постой… вас там, на Рыночной, двое было. У тебя брат одноглазый, а? Близнец? — выдала недурную версию умная девушка.
— Нету брата, увы, один я такой, сирота всеми брошенный, — печально развел руками и шеуном Ква. — Сестрица есть, хорошая девушка, но сейчас она далече. А на Рыночной я один был. Просто я шустрый.
— Это я видела, — Чииза глянула на лежащие тела. — Да, шустрый. А чего к рево́льверу не прыгнул? Ты же знаешь, что это такое.
— «Знать» и «уметь» — разные таланты. Говорю же — не претендую. Владей, только в меня пока не стреляй. Сначала поговорим. Мы, может быть, даже союзники.
— Почему нет? Очень даже возможно. У меня ближе к ночи с союзниками вовсе дрянно стало, — сообщила девушка и полезла обыскивать Стрелка.
Делала это она не очень умело, но чрезвычайно тщательно. Вроде бы нашла заряды в потайной сумочке командира султанского отряда. Ква вежливо не приглядывался, подобрал и проверил свой арбалет. Девчонка глянула, но тоже интересоваться не стала. Есть в ней основы учтивости и здравого смысла, крепнут надежды на взаимовыгодную договоренность. Хотя бы временную. А вот возможности сменить рабочую одежду пока нет. И своя насквозь загадилась-пропиталась, и на трупах шмотье не лучше, даже снять нечего, очень невыгодный вышел бой.
— Может, пойдем, миледи? Тут пахнет скверно, да и наведаются узнать, что стряслось. Мы тут довольно громко общались.
— Придут не скоро. Стражников ближе к носу сейчас негусто. А ты куда идти собрался?
— Для начала бы умыться, попить, желательно одежду сменить. Я чувствую себя крайне недостойным соседства столь эффектной красавицы.
— Какой красавицы? — заинтересовалась Чииза.
— Эффектной.
— Это вот про это, что ли? — девушка похлопала себя по гладкому черепу.
— Да как же эффектная красота может по частям быть⁈ — ужаснулся шпион. — Я только врагов расчленяю, да и то исключительно, когда они меня ловить вознамерятся. Так-то я очень миролюбивый, люблю договариваться и торговаться. И красоту ценю, и головы прекрасные, да, а как же. Но только в комплекте!
— Изрядный ты болтун, сразу видно, жутко образованный, — сделала вполне напрашивающийся вывод Чииза, но не особо гневно. — Насчет умыться и пожрать, это верная мысль. И доступная. Вот насчет торговаться… это я не особо умею, да и предложить мало что могу.
— Поговорить всегда стоит. Разговор с умной и красивой девушкой приятен сам по себе, к тому же у нас особого выбора нет, — намекнул Ква. — Куда прикажете следовать, миледи?
— Туда, — Чииза указала в сторону бака. — Так ты здесь один?
— Как можно⁈ Боги помогают, они же всегда рядом. Вот и ты — божественная, снизошла, без сомнений, и иные славные покровители найдутся.
— Не просто болтун, а невыносимый. Так бы и подумала, если бы не видела, как ты полудюжину не самых неловких воинов Крепы уделал. Пошли.
Ква на миг оглянулся. В дальнем мраке коридора сверкнул прикрытый фонарь, скромная девочка вскинула руку — нет, издали не разглядеть, но скорее всего одобрительно показывает большой палец. Подглядывали, пакостники. Ну, это опять же было предсказуемо. Разболтают, вот что некстати.
Шпион, все еще пытаясь отряхнуться, двинулся за стройной полуголой фигурой. Смотреть было приятно, хотя спина у нее чуть напряженная. Демонстрирует Чииза, что доверяет, но притворяться умеет на здешнем крепском уровне, не очень-то опытная лицедейка. Ну, что умеет то и делает. В сущности, очень неглупая девушка. Кстати, бич на ее поясе — вовсе не бич, а обрезок того толстого многослойного шнура, что в Старом мире смешно именуют «кабель-провод». Обеднела бедняжка за прошедший непростой день, даже любимый инструмент утеряла. Но смотреть все равно приятно. Интересно, знает она, что нынче в гареме произошло?
Глава пятнадцатая
Уж не мечтать о нежности, о славе, все миновалось, молодость прошла!
Тайное логово бывшей государственной надсмотрщицы оказалось расположено в местах малонаселенных, практически пустующих: под здешними каютами Верхней палубы располагалась центральная кухня Нижних палуб, посему в моменты готовки еды ароматы в помещениях царили мощные и своеобразные, выносить их было сложно. Собственно, Чииза здесь не жила, лишь имела «лежку» на крайний случай. Ну, да, сегодня такой и случился.
Внизу еще бряцали котлами и ругались, работы на кухне прекращались поздно, начинались рано, такая уж служба: утомительная, зато с голоду не помрешь.
Ква оценил плотно забитую рухлядью каюту: столы — круглые, некогда шикарные, на гнутых облупившихся ножках — были нагромождены в три радиуса, между ними прохода вроде бы вообще не имелось, но гибкая девушка проскользнула куда-то вглубь. Отставной шпион вспомнил, что сейчас он не очень отставной, поднапрягся и угадал тайную «тропу».
Чииза уж положила оружие, успела скинуть рубашку. Усмехнулась:
— Пролез? Отлично. Знаешь, что такое «душ»?
— Как-то попалась книжка со списком самых чудесных чудес всего света, там про душ чуть-чуть упоминалось, но без подробностей.
— Не видала я такой книжки, — с печалью призналась красавица. — Но душ есть. Сделаем так: душ, потом кое-что, потом ужин. Устроит такой план многоглазого Нильса?
— Звучит многообещающе, но вообще-то у меня имелась пара вопросов, весьма безотлагательных.
— Это вы там у себя — в дикости дальней — немытыми будете разговоры разговаривать. Тряпье скидывай, а то прилипнешь.
Стремительна дева, как те ныручие хищные лелевики, или как их там…
Ква, снял одежду, попытался подумать, как ее теперь отстирывать, но понял, что сейчас будет не до того. Девчонки рядом уже не было, вспорхнула на стол и отодвинула лист обшивки — он и держался на одном болте. Гость тактично не разглядывал как запрыгивает хлестучая полубогиня, но четко уловил блеск упругого движенья, поскольку штаны хозяйки остались валяться на столе, а белья
