что всё ещё держит правую руку в складках кушака, сжимая наваху. Он отпустил нож, поправил ткань и сцепил руки в замок за спиной, силясь сдержать мелкую нервную дрожь, которую ощущал во всём теле. Капитан Лазарь покосился на своего пассажира, и встопорщенные усы снова приподнялись в усмешке.
Глава 8. Обратный отсчёт
Кипарисы в саду бенедиктинского аббатства превратились в рослых красавцев, метров по пять высотой. Эта внутренняя зелёная стена, поднимавшаяся позади наружной, каменной, плотным занавесом скрывала сад от посторонних глаз, и даже от окружавших бухту гор — если бы кто-то вздумал забраться туда с подзорной трубой.
Драган стоял, заложив руки за спину и сцепив в замок ладони. Эту привычку он перенял у Вука: старый Балач в своё время провёл немало времени на капитанском мостике, широко расставив ноги, похожий на упрямую морскую скалу, которую не могут сдвинуть с места ни ветры, ни волны. К тому же поза заставляла расправить плечи и держать прямо спину, так что вся фигура подтягивалась и будто становилась чуточку выше, внушительнее.
Монах, направлявшийся к подростку по садовой дорожке, помедлил несколько секунд, прежде чем с поклоном приблизиться:
— Господарь Владич, я брат Ареций, приор обители.
Паренёк с достоинством обернулся на голос и, чуть склонив голову, снова выпрямился, глядя глаза в глаза стоящему перед ним человеку. Приор был немолод, но всё-таки куда моложе аббата: в бороде у него ещё хватало черноты, а смуглое горбоносое лицо с высокими скулами и внимательными карими глазами легко было представить себе не в обрамлении монашеского капюшона, а с цветным платком на вихрастой голове и золотыми серьгами в ушах, перепачканным пороховой гарью и кровью после удачного абордажа.
— Брат Ареций, откуда вы?
— Из Вишеграда на Дрине.
— Бошняк?
— Серб, — спокойно ответил монах, не отводя взгляда. Драган удовлетворённо кивнул. У нынешних сербов было, пожалуй, немного больше причин не любить австрийцев, чем у всех других жителей Балкан.
— Что слышно в Которе и окрестностях? Мы были в море неделю и не заходили в порты.
Брат Ареций задумчиво пожевал губами.
— В сущности, ничего не изменилось, — начал он. — Недовольство арестами выражается лишь в разговорах, но австрийцы на всякий случай удвоили посты и патрули. Мы ждали, что будет объявлено военное положение, но они даже не сочли нужным вводить комендантский час.
— Можете сказать, сколько у них человек?
— В гарнизоне Котора около семисот. Обычно не занятые на службе слонялись внизу, в городе, но теперь всех держат в казармах, в Цитадели. Внизу только те, кто на дежурстве, в их распоряжении кордегардии городских ворот и Ратуша. Два верхних этажа в ней занимают личные покои и канцелярия коменданта. Есть ещё гарнизоны в Херцег-Нови, Будве и Тивате, примерно по две сотни солдат. Ну и крепости на входе в бухту, сколько человек там — сказать трудно, потому что туда не пускают гражданских, некому проследить и подсчитать.
— А здесь, в Перасте?
— Здесь австрийцев нет.
— Они не считают нужным контролировать путь к Котору? — удивился Драган.
— Почему же, они активно занимаются этим вопросом. Сейчас возводится несколько новых крепостей вокруг бухты — в том числе здесь, над Перастом. Строят в Лепетане, Каменари, Тройце, Радовичах, над Рисаном и Будвой. Одни будут контролировать море, другие — путь с Ловчена, третьи призваны преградить дорогу османам. Ваш… — монах замялся, но потом продолжил, — ваш родной Врмац теперь тоже превращают в форт. Австрийцы прилагают все усилия, чтобы закончить стройки как можно быстрее, но им мешает отсутствие дорог. Снабжение усложняется, приходится сперва прокладывать путь, по которому потом везут людей и материалы, но и эти новые дороги идут в горах, поэтому дело движется медленно.
— Неужели наша отсталость в кои-то веки оказалась нам на руку, — пробормотал Владич, покусывая нижнюю губу. Он напряжённо размышлял, мысленно представляя себе карту Боки Которской. Потом поймал неодобрительный взгляд монаха, и пояснил:
— Брат Ареций, я не строю иллюзий насчёт родной страны. Мы отстали от европейских держав, от Российской империи и даже от османов. Мы живём и сражаемся так, как было принято сто, и даже двести лет тому назад, хотя мир давным-давно поменялся. Если мы не поймём это, и не приспособимся, то так и останемся разменной монетой в чужих сделках. В большой политической игре Сербия и Черногория сейчас только-только примеряют на себя роль пешек.
— Вы жили в Венеции, — заметил приор. — И рассуждаете как европеец.
— По-вашему, это плохо?
Монах пожал плечами:
— Для меня это не имеет значения. Я понимаю вашу логику, и вижу, что вы во многом правы. Но такая логика обычно подразумевает под собой резкие и крупные перемены, которые многим будут не по вкусу. Если дело дойдёт до коренных изменений, вы рискуете сами оказаться в положении австрийцев. Не стоит решать сгоряча в попытке сломать вековые уклады.
— Благодарю. Я запомню ваш совет, — кивнул Драган. — Но пока что нам ещё очень далеко до настоящих перемен. В этих новых фортах точно нет солдат?
— Только инженерные части, преимущественно новобранцы, с устаревшим оружием.
— Вряд ли они до сих пор используют дульнозарядные ружья, как наши пастухи и охотники, — с горькой усмешкой заметил парень.
— Даже если бы они получили современные винтовки, им не сравняться с меткостью наших пастухов и охотников, — холодно парировал приор.
— И это хорошо, — задумчиво кивнул господарь, продолжая обдумывать появившуюся у него мысль. — Кто из здешних родов на стороне австрийцев?
— Уроши, Праляки, Недичи, Цакташи, Павеличи.
— Слишком много, — с досадой заметил Драган. Он расцепил руки, и теперь постукивал перед собой кулаком правой о раскрытую ладонь левой, едва сдерживая нетерпение.
— Это те, о ком точно известно, что они поддерживают императора. Каждый из этих родов получил должности в местных администрациях, деньги и землю, так что им есть, за что драться.
— Как и тем, чью землю отобрали, чтобы передать предателям, — проворчал Владич, и принялся расхаживать перед садовой скамьёй, продолжая легонько постукивать кулаком по ладони. — Я слышал, что всех арестованных держат в Цитадели?
— Да, — кивнул брат Ареций. — Где точно — мы не знаем, потому что доступа туда никому из горожан нет. Но мы видели, как их провели через верхние ворота. И в городе, и на горной дороге у нас есть наблюдатели, которые караулят день и ночь. Если бы пленников попытались тайком вывезти — мы бы знали.
— Если только кто-то не сделал отвода глаз… — подросток остановился и быстро спросил:
— У австрийцев есть офицеры, владеющие даром крови?
— Этого я не знаю, — развёл руками приор. — После шестьдесят шестого года крупных
