месяцев.
– Для меня нет ничего невозможного, – не отступает Гуров.
– Зачем вам это? – не выдерживаю я. – Вы бизнесмен, у которого нет времени на игры.
– Но я не хочу, чтобы дети утратили праздник, – неожиданно заявляет он и тише добавляет: – Если справлюсь, то понравлюсь твоему отцу.
– Вы ему уже нравитесь, – сообщаю ему.
– Хм… По виду не скажешь.
– Он актёр! Да и кому вы можете не понравиться? Красивый, умный, богатый. Для таких, как мы, практически небожитель!
– Значит, с ролью Деда Мороза точно справлюсь, – улыбается Гуров, и у меня мгновенно заканчиваются аргументы. – К тому же, я буду не один. Снегурочка поможет.
– Герда? – В гримёрку заглядывает руководитель театра. – У нас проблема. Снегурочка слегла с ковидом. Что делать?
– Она сыграет, – мгновенно сориентировавшись, заявляет Гуров и показывает на меня.
Руководитель округляет глаза:
– На Герду халат Снегурочки не налезет!
– Зато на меня прекрасно подойдёт костюм отца, – вмешиваюсь я.
Гулять, так гулять. Играть, так играть!
Мстислав бледнеет, явно желая пойти на попятную, но гордость не позволяет. Приходится ему наряжаться Снегурочкой. Я же надеваю халат Деда Мороза, нацепляю бороду и смотрю на себя в зеркало. Сердце колотится, то и дело покатывает паника, но Гурову хуже.
– Я справлюсь, – киваю своему отражению. – Каждый год смотрела, как папа работает. Всё помню!
Когда мы с Гуровым едет по трассе с открытыми окнами (жарко в костюмах), нам гудят все встречные машины. Мстислав сидит, скрестив руки на груди, и мрачно смотрит перед собой. Ему безумно идёт светлый парик, в котором Гуров выглядит, как сказочный герой какой-нибудь дорамы. Но мужчине образ Снегурочки явно не по душе. Я осторожно говорю:
– Вы не обязаны этого делать.
– Я дал слово и сдержу его, – цедит Мстислав и косится на мою грудь, которую не спрятать под объёмным халатом. – Вы не похожи на Деда Мороза.
– Да и вы Снегурочка лишь с большой натяжкой, – весело парирую я, понимая, о чём он. – Но я вас успокою. Детям всё равно! Им главное, чтобы было весело. С этим вы справитесь?
– Не уверен, – неожиданно признаётся он.
А я беру Гурова за руку и твёрдо говорю:
– Вы прекрасно управляетесь огромным бизнесом. С десятком ребятишек точно управитесь.
Увы, мои слова, судя по лихорадочному блеску его глаз, лишь сделали хуже. Как бы Снегурочка не сиганула по пересечённой местности, удирая от возложенных на себя обязанностей.
– Мстислав Всеволодович, – я пожала длинные красивые пальца мужчины и посмотрела на него с искренним восхищением. – Вы действительно отличный руководитель. Я знала это! Иначе не были бы там, где есть. Но вы так же хороший человек, я увидела это сегодня и, сказать откровенно, поражена тем, что вы так прониклись судьбой детей.
Гуров пристально смотрит на меня, и я продолжаю:
– И меня вдохновляет то, с каким отчаянием вы стремитесь держать данное слово. Поэтому позвольте дать вам маленький совет. Позвольте себе быть смешным!
Он моргает, а я улыбаюсь:
– Это первое, чему научил меня папа. Как видите, я толстая. Всегда такой была. И в школе надо мной смеялись. Когда я приходила домой в слезах, папа говорил – позволь себе быть смешной. Смейся над собой сама! И тогда никто не сможет сделать тебе больно. Он был прав. Стоило мне открыто признать свои недостатки, как они утратили важность. И у меня появились друзья. Смейтесь, Мстислав Всеволодович! Это гораздо приятнее, чем плакать.
И отпустила его руку. Думала, Гуров напомнит ледяным тоном, что я его секретарь, а н психолог, но Мстислав Всеволодович внезапно выпалил:
– Ты не толстая.
– Что? – растерялась я.
Гуров тряхнул головой, будто избавляясь от наваждения, и посмотрел в окно.
– Спасибо, Герда. Я постараюсь отпустить чувство важности и насладиться весёлой игрой. И, честно говоря, мне завидно, что у вас такой замечательный отец.
Глава 22
Глава 22
Машина останавливается у здания нашего офиса, и водитель открывает дверцу и помогает мне выйти. Прохожие столбенеют, пожилая женщина, что ведёт за руку мальчика лет пяти, говорит:
– Деды Морозы нынче не те… Тьфу! Глаза бы мои не видели!
И уводит внука прочь, а другие лишь подходят ближе. Я вытягиваю из машины мешок с бутафорскими подарками, а сама втайне посмеиваюсь, предвкушая появление Снегурочки. Гуров медлит, и я его не виню. Но он сам решил «потренироваться» на своих работниках. За язык никто не тянул!
Заглядываю в салон:
– Передумали?
Смотрит на меня не как нежная Снегурочка, а как снеговик, на которого направили тепловую пушку. Только собираюсь предложить ехать дальше, в детский сад, как Мстислав шумно выдыхает, будто перед прыжком в прорубь, и выходит из машины.
– Колоритная парочка! – выкрикивает кто-то!
Люди улыбаются, с интересом глядя на нас, но никто не хохочет и не показывает пальцем. Выуживаю горсть дешёвых монеток из шоколада, которые приготовил папа, и раздаю детям:
– С Новым годом! Хо-хо-хо!
Оборачиваюсь на Гурова и машу, мол, присоединяйтесь.
– С Новым счастьем, – цедит «Снегурочка» тоном терминатора.
Мы идём к входу, и Мстислав спрашивает меня:
– Как я справился?
Неужели в его голосе слышу волнение?
– Почти хорошо, – утешаю. – Для первого раза вообще замечательно! Постарайтесь говорить так, если бы перед вами были трёхлетние дети. Ла-а-а-асково!
К нам подходит охрана, но, глянув на Снегурочку, все резко меняются в лице и пытаются испариться. Заходим в лифт, и я предлагаю:
– Попробуйте! обратитесь ко мне, как к ребёнку.
– Я не умею общаться с детьми, – обрывает тот.
– От вас не требуется замена подгузника, нечего так морщиться! Представьте, что я маленькая девочка, и пожелайте мне счастливого Нового года.
Гуров шумно выдыхает и смотрит на меня, совсем не как на девочку.
– Счастливого Нового года, детка, – хрипловато говорит он, и у меня мурашки бегут по телу. Выгибает бровь: – Так?
– Почти, – шепчу, дрожа всем телом. – Но это для девочек постарше. А теперь постарайтесь ещё раз, только чтобы не было похоже на стриптизёра.
– Что? – сузив глаза, подаётся ко мне и опирается ладонью о стену над моей головой.
Какой же Гуров высокий!
В это время открывается лифт, и на
