вытерла слезы и замерла прислушавшись. Стук повторился, на этот раз сильнее. Я узнала того, кто пришел.
— Гаяна, открой! Я знаю, что ты там, — потребовал Андреас, чьи яростные отблески ауры просматривались даже через дверь.
Я не шелохнулась, не желая, чтобы он видел меня слабой и сломленной. Мой внутренний гнев затих, радостно потирая лапы, ведь он только что получил мощную подпитку от моих эмоций. Выходит, я все же могла их испытывать?
— Заряна была неправа, — раздался голос боярича с нотками раздражения. — Я не знал, что она затеяла. Клянусь Сварогом, я бы не допустил подобного. Открой, Гаяна, нам нужно поговорить.
Как же, не знал! Мне сделалось еще больнее. Зато равнодушно позволил гадине меня унизить и растоптать кусочек моего счастья. Предпочел не вмешиваться, хотя одним словом мог заткнуть девушке рот.
— Гаяна, пожалуйста! — чуть тише повторил Андреас, в ауре которого я ощутила присутствие беспокойства и растерянности, граничащей с отчаянием. С чего бы боярскому сыну переживать?
Дрожащей рукой я откинула засов. Дверь со скрипом отворилась, и парень ворвался внутрь, словно боялся, что я передумаю и запрусь. Он остановился в центре, тяжело дыша и осматриваясь. Взгляд замер на моем лице, покрасневшем от слез. Пожалуй, он впервые увидел, как мне больно. В глазах парня отразилось глубокое удивление, а в ауре вспыхнуло что-то, похожее на озарение. Как будто его впервые подпустили так близко. Но у меня не был сил сохранять спокойствие. Я не хотела, чтобы он видел меня уязвимой. Только, разве ему было до этого дело? Хоть раз боярич посчитался с моими желаниями?
Андреас несколько раз порывался что-то сказать, и каждый раз останавливался в последний момент. Он медленно подошел, осторожно касаясь моей щеки, чтобы вытереть дорожки слез. Тепло его кожи обожгло, заставив вздрогнуть. По телу пробежала волна мурашек, а предательское сердце сделало кульбит.
Мы стояли так близко, что я чувствовала его дыхание на своем лице. Его холодный и обычно высокомерный взгляд был полон смятения и странной невысказанной нежности. Наши взгляды встретились. Затянувшееся молчание лишь усиливало напряжение. Оно обволакивало нас, словно кокон, затрудняло дыхание. В моей груди разлилось жгучее тепло, ладони вспотели, когда я почувствовала странное притяжение. Восприятие мира сузилось до единственного человека, свои чувства к которому я не могла описать однозначно. Сколько обид пришлось проглотить, сколько несправедливости выдержать, и при этом не поддаться ненависти. Другая на моем месте его бы ненавидела. Но ненависть — это тоже чувство, а с их проявлением у меня всегда были проблемы.
Взгляд Андреаса опустился ниже, на мои губы. Миг. Короткий, пронзительный, полный предвкушения. А затем, поддавшись импульсу, Андреас наклонился. Его губы коснулись моих коротким, неловким, но до головокружения сильным поцелуем. Вместе с ним меня накрыло бурей неизведанных чувств — его замешательством, виной, неожиданным сочувствием в сочетании с нежным и одновременно властным порывом, которого боярич и сам от себя не ожидал.
Мое тело откликнулось моментально. Обжигающий жар прокатился по венам, пальчики на ногах онемели, а сердце забилось с такой неистовой силой, что, казалось, выпрыгнет из груди. В голове взорвались тысячи искр, мир вокруг померк, оставив только его прикосновение, тепло и вкус. Я не успела толком осознать, как такое произошло, как все уже закончилось.
Андреас резко отстранился, в его глазах читалась паника, как будто он прикоснулся к раскаленному железу. Его аура, полыхающая страстным пламенем, мгновенно сжалась, окрасившись оттенками шока и сожаления. Поцелуй вывел его из равновесия, будто он совершил что-то плохое, непозволительное для будущего чаростража.
Не сказав мне ни слова, Андреас почти бегом выскочил из комнаты, оставив дверь нараспашку. Он оставил меня одну, оглушенную, с горящими губами и потревоженным сердцем. Я все еще чувствовала вкус его губ, а в воздухе витал запах необъяснимых вспыхнувших эмоций.
Поцелуй. Первый. Он все изменил, разом разрушив хрупкое равновесие между нами. То, что еще вчера казалось соперничеством и борьбой за первенство в команде, к которому я вовсе не стремилась, превратилось во что-то запутанное, неопределенное. Я не понимала, как такое произошло. Когда между нами зародились чувства? А зародились ли? Теперь я решительно не понимала, как с этим жить. Как смотреть ему в глаза и справляться с бушующим в сердце вихрем эмоций?
До вечера я просидела в комнате и никуда не выходила, пытаясь разобраться в себе. Впервые у меня не получалось разложить чувства по полочкам и понять, чем они вызваны. Хотелось спрятаться от самой себя и от эмоций, которые сделались слишком «громким» после этого поцелуя.
Единственным убежищем стали книги — безмолвные и беспристрастные, отвлекающие от внутренней суматохи. Я погрузилась в изучение трактатов о древних разломах, лишь бы заглушить хаос внутри.
Обед и ужин я пропустила, не желая сталкиваться ни с кем, кто мог видеть меня в таком состоянии. Однако за пару часов до отбоя в мою дверь робко постучали. На этот раз пришли Ирия и Славен, я узнала их по отголоскам теплых аур, которые так редко встретишь в этом мире. Ребята принесли позабытые мной подарки и пирог, завернутый в чистую тряпицу. На их лицах читалась неловкость, смешанная с сочувствием. Они понимали, почему я убежала, и не осуждали. И это было для меня дороже любых слов.
Мы скромно попили чай вприкуску с пирогом, который оказался очень даже вкусным. Из Ирии вышла бы замечательная хозяйка.
— Гаяна, ты в порядке? — робко поинтересовалась подруга. — Нам жаль, что все так получилось.
— Заряна… Она такая гадкая, — подхватил Славен. — Не обращай на нее внимания. Она просто завидует, наверное.
Завидует? Я покачала головой, не в силах произнести ни слова. Меня впечатлила столь трогательная забота, в горле застрял предательский ком. Ребята не лезли в душу и больше помалкивали, оказывая поддержку и давая понять, что я не одна. Пожалуй, это было самое важное. И я поклялась себе, что никогда этого не забуду.
Друзья быстро ушли, сославшись на то, что утром рано вставать. С их уходом я ощутила пустоту, сгущающуюся в комнате. Но теперь она не пугала меня. Я знала, что не одна, и это вселяло уверенность, что все будет хорошо.
На рассвете следующего дня мы собрались во внутреннем дворе чародемии. Весенний воздух был свежим, прохладным. Я зябко куталась в курточку, накинутую поверх походной туники и брюк, заправленных в сапоги. Спину оттягивала приятная тяжесть походного мешка с суточным набором для выживания. Я опасалась встретиться взглядом с Андреасом, но он, казалось, не замечал
