бунта вместе с сотней вооружённых товарищей заявились к воротам портового хранилища, где были сложены тела похищенных турков.
— Открывай! — скомандовал бородатый мужик с выпученными от ярости глазами. — Плевать на барона, мы сами всё порешим. Там зараза…
— Не положено, — ответил ему Фомич, выходя вперёд. — Его Превосходительство велел ждать.
— Чего ждать, пока эти упыри оживут? Надо сжечь всё дотла, нечистая сила в них, я тебе говорю!
— А я тебе говорю, что нет там ничего — всех проверили. Расходитесь спать.
— А ты чо раскомандовался?
— Кто такой?
— Вас тут не ждали, это вы их привели к нам…
— Мужики, айда спалим анбар, — прозвучало предложение.
Собравшиеся держали в руках факелы и первое попавшееся оружие: вилы, длинные ножи и серпы, у самых боеспособных — железные ржавые трубы и деревянные оглобли. Настроены они были серьёзно, и никто без устранения проблемы уходить не собирался, потому мне пришлось выйти. Это произвело краткосрочный эффект — выступавшие за сожжение баронского имущества замолчали.
— Не ожидали меня здесь увидеть? — спросил я их, переводя взгляд с одного обеспокоенного лица на другое. — Сегодня случилось страшное, непоправимое горе — погибли ваши близкие. Кто-то лишился отца, кто-то матери, эти мрази не пощадили даже детей! Прежде чем обвинять нас в чём-то, знайте: один из мертвецов, Дмитрий Габчинский долгое время жил среди вас.
— Габба? Неужто правда? — удивился кто-то в задних рядах.
— Правда, — заверил я его, — нам пришлось убить и его. Обещаю, я лично здесь буду дежурить всю ночь. Это вас устроит?
— Не устроит, мы не хотим рисковать! — заорал тот самый бородатый, что поднял волнения.
— Евгений, ступай к своей жене и детям, не мути воду, — посмотрел я на него. — Не плоди сирот и вдов. Подумай хорошенько, прежде чем сделать глупость.
Он какое-то время стоял с поднятой вверх головой, но не выдержал и отвёл взгляд.
— Так, что у вас тут? А ну, кыш по домам, чего удумали, перечить Его Превосходительству? — Осип прибежал в ночнушке, когда его растолкала ото сна встревоженная жёнушка, увидевшая шагавшую процессию с факелами.
Фомич с копейщиками внимательно смотрели на собравшихся и понимали, что в любой момент придётся применить силу, но одно дело сражаться со всякой нехристью, а другое — поднимать оружие на своих братьев. Рыбаки не спешили уходить и как будто мрачно собирались с духом. Свободолюбие и изобилие развили в них недоверие к власти, что где-то там наверху, ведь всё это время они выживали сами, без всяких хозяев.
Я свалился им как снег на голову, и никто не спешил прислушиваться к словам такого юнца. Что он может там гарантировать? Напряжению нужен был выход. Сзади скрипнула дверь и вышел уже Склодский. Над его головой зажужжали одиннадцать пурпурных пчёл, готовые как защищать, так и жалить. Выглядело довольно зловеще, но никто отступать не собирался.
Осип выглядел белее мела, по лицу побежали капельки пота. Староста не знал, то ли отойти подальше от барона, то ли, наоборот, забежать внутрь. Я медленно вынул из ножен свой меч. Вслед за Леонидом вышел и Мефодий, звякнув по каменному порожку своей секирой.
Игра в гляделки продлилась ещё минуту, как послышался сорвавшийся голос Осипа.
— В небе, — он откашлялся от хрипоты и показал пальцем на луну. — Виверны!
«Ну слава тебе богу», — выдохнул я, — «Дождались».
Прибыла розыскная команда из Ростова.
Глава 6
Ниточки ведут наверх
Заметив скопление людей, наездники на вивернах взяли курс на снижение. Я насчитал тридцать человек. Такое количество смертей привлекло даже разведку, им предстоит понять, есть ли тут угроза для жизни Его Величества и устоям страны.
Дабы избежать проблем с людьми графа и тем паче с государевыми слугами, рыбаки растворились в ночи, оставив после себя растревоженного Осипа, для которого последние два дня превратились в какой-то нескончаемый кошмар. Тихая, размеренная жизнь, где главная проблема — слабый улов, теперь казалась мечтой.
Я же в этот момент проверял «диктатурой» всех прибывших, некоторых узнал — видел их на похоронах и вместе с Юрой Абросимовым. Новый ротмистр, к сожалению, в момент получения новости оказался в разъездах. Вместо него прибыл другой офицер в вызывающе красном пальто, явно не настроенный на дружеский лад.
— Я глава розыскной команды Виктор Адановский. Что у вас тут стряслось? — командным тоном спросил он, осматривая разрушенную пристань с покорëженными домами: везде если не проломы, то вмятины в кладке, а торчащие обломки брёвен и досок навевали мысль о нашествии бобров.
— Ожившие мертвецы, — ответил я, — напали на нас после отправки гонца. Думаю, в деревне или где-то рядом прятался некромант.
— Что за чушь? — поднял бровь разведчик. — В нашем мире не может быть некромантов, вам ли не знать, барон. Это, конечно, прекрасно, что вы одолели одного из них и помогли нам, но ведите себя подобающе, а не как напуганная девица, которой вечно мерещится всякая мистика.
— Сбавьте тон господин Адановский, помните, с кем вы разговариваете, — предупредил я его. — Иначе я попрошу ваше начальство вразумить вас.
С самого начала его надменный тон задал беседе напряжённую атмосферу. Офицеру хотелось показать, кто тут хозяин. Разведчик выглядел как длинноногая худая гончая, готовая в секунду взять след.
Вытянутое лицо и чрезмерно большие уши сразу бросились в глаза, когда он снял с головы меховую шапку. Его ноздри раздувались, как будто могли определять запахи правды и лжи, только дай слабину, и он выведет тебя на чистую воду.
Если можно кого-то невзлюбить с первого взгляда, то это был он. Причём эти чувства оказались взаимны, минимум точек соприкосновения.
— Разочарую вас, но я подчиняюсь напрямую только Его Сиятельству Остроградскому. Граф получил высочайшее дозволение лично заниматься этим делом, в обход всех инстанций. Так что не надо пугать меня своими связями с новым ротмистром.
Он расстегнул верхнюю пуговицу воротника и продолжил чуть мягче.
— Однако я мог неправильно выразиться, — поправился офицер. — Надеюсь, Ваше Превосходительство не воспримет это на личный счёт. Мы два дня не спали… — попытался он оправдаться, но я перебил.
— Ничего, мне главное, чтобы вы провели расследование и нашли виновного, остальное — рабочие моменты, — раз он отступил, то и я не намерен усугублять ненужный конфликт.
— Вот и славно, — как-то
