щелчком.
Руки сами сжимаются в кулаки. Ногти впиваются в ладони так сильно, что, кажется, прорвут кожу. В груди клокочет смесь обиды, злости, унижения.
Я старалась. Господи, ты свидетель, как я старалась! Выбирала платье — скромное, закрытое, правильное. Искала подарок свекрови — дорогой, красивый, со вкусом. Репетировала перед зеркалом улыбку, слова приветствия. Хотела понравиться. Хотела, чтобы меня приняли.
Горло сжимается. Слёзы предательски жгут глаза, но я не позволяю им пролиться. Не здесь. Не сейчас. Не дам им этого удовлетворения.
Подхожу к окну. За стеклом двор, горы вдалеке. Очень красиво. Эльдар говорил правду — это необыкновенное место. Но мне плевать на эту красоту.
Мы должны уехать отсюда. Немедленно. Сегодня же.
Я не останусь в этом доме, где на меня смотрят как на прокажённую. Нахожу телефон и печатаю мужу СМС. Пальцы дрожат, когда набираю: «Эльдар, я хочу уехать. Срочною.» Стираю. Слишком резко. Пишу снова: «Эльдар, нам надо поговорить. Я жду тебя». Отправляю, прежде чем передумать.
Если он не захочет ехать со мной, я уеду одна…
Глава 25
Чем заниматься в чужом доме в комнате, которая больше ощущается, как камера? Горами я уже налюбовалась. Сидеть и ждать, пока Эльдар соизволит прийти? Если он вообще не придёт? Останется в своей комнате, как послушный сын? Снова стало не по себе. Теперь-то мне понятно, почему Эльдар держал в тайне нашу роспись. Да ему и на километр не разрешили бы ко мне подойти с серьёзными намерениями! От этой мысли становится так горько, так плохо. Но становится ещё хуже, потому что приходит мысль — а что сейчас?
А сейчас мне придётся довериться мужу. Надо просто вернуться домой и никогда больше не приезжать сюда. Пусть Эльдар сам в гости ездит, а мне и без этой семейки снобов хорошо живётся.
Обхватив руками плечи, я поднялась и снова подошла к окну. Взгляд пополз по зелёным горам к вершинам. Это не мой мир. Мой мир — это мама, которой надо позвонить.
Достала из сумки телефон и быстро нашла контакт.
— Доченька! — мамин голос был таким родным, что горло сдавило. — Ну как вы там? Долетели нормально?
— Всё отлично, мам, — я выдавила улыбку, хотя мама, конечно, меня не видела. — Приняли очень тепло. Дом красивый, у подножия гор. Природа сногсшибательная, и воздух потрясающий.
— Правда? — в её интонации прозвучало что-то настороженное. — А семья? Познакомилась?
— Да, все очень... гостеприимные, — последнее слово острым осколком царапнуло язык. — Огромный стол накрыли, накормили до отвала. Мама Эльдара готовит невероятно.
Пауза затянулась. Слишком затянулась.
— Марта, у тебя всё хорошо? — мама всё-таки насторожилась. — Что-то не нравится мне в твоём голосе...
— Мам, у меня всё замечательно. Честно. Просто устала с дороги, — Я встала, прошлась по комнате, как будто движение могло сделать мою ложь убедительнее. — Как ты? Как папа?
Она вздохнула, но отступила.
— Да всё как обычно. Папа лучше. Реабилитолог говорит, что он очень хорошо восстанавливается. В пальцах правой руки чувствительность появилась. Знаешь, я вижу, как у него глаза начали блестеть. Он поверил что сможет. Если бы не Эльдар… Передай ему спасибо. Ладно?
Закусываю губу, прежде чем пообещать.
— Отличные новости, мам! А ты сама-то как?
— Ой, да что я… Вчера с Ниной Петровной встретились, она спрашивала про тебя...
Я вслушивалась в мамин голос, ловила его оттенки. От этой обычной, тёплой болтовни становилось легче дышать. Но когда мы попрощались, тишина обрушилась снова, ещё тяжелее прежнего.
Телефон снова ожил в моей руке — уведомление из Instagram. Даша выложила новую историю. Я открыла, и экран залила яркая подсветка ночного клуба. Даша в блестящем топе, растрёпанные волосы, размазанная помада и счастливая идиотская улыбка во весь экран. Музыка гремела даже через экран телефона. Следующее видео — она танцует с какими-то парнями, смеётся, подмигивает в камеру.
Уголки моих губ дрогнули. Вот она — жизнь. Настоящая, бурлящая, без условностей и немых укоров. Без вопросов о религии и отдельных кроватей, когда вы женаты.
Я откинулась на подушки и пролистала дальше. Ещё фото — Даша с коктейлем, Даша делает селфи в туалете клуба, Даша обнимает подруг. Беззаботная. Свободная. Ужасно хочется ей позвонить. Но Даша… она же как сканер. Ей не соврёшь и на усталость не сошлёшься. Она меня чувствует, как сестрёнка-близняшка.
На душе стало чуть светлее.
Нужно отвлечься. Горячий душ — вот что мне нужно. Смыть этот день, эти взгляды, это давящее чувство, что я здесь лишняя.
В ванной комнате пахло свежестью и чем-то цветочным. Я включила свет — и замерла. Вся ванная комната была выдержана в кремово-золотых тонах и блестела идеальной чистотой. На крючке висел махровый халат нежного молочного цвета с изящной золотистой вышивкой по рукавам и низу. Я прикоснулась к ткани — мягкой, дорогой. От халата тянуло нежным ароматом лаванды. На полочке аккуратной стопкой лежали полотенца такого же молочного оттенка, разных размеров.
Усмешка дёрнула мои губы. Я так ясно представила, как Зарема готовила эту комнату. Раскладывала полотенца, вешала халат, проверяла, чтобы всё было безупречно. На её красивом лице точно не было улыбки. Возможно, губы были сжаты в тонкую линию, а движения — резкими и недовольными.
Я сбросила одежду и шагнула под горячие струи воды. Закрыла глаза, подставив лицо под душ. Вода текла по волосам, по плечам, по спине — смывала напряжение, усталость, этот мучительный обед. Я позволила себе так стоять очень долго, пока кончики пальцев не начали морщиться.
Душ реально помог расслабиться. Всё, что произошло, уже не кажется ужасным. Я выполнила свой долг. Семья мужа хотела познакомиться? Я сделала то, что должна была. Теперь просто надо уехать и забыть обо всём. У нас будет своя жизнь, у них — своя. Это же просто прекрасно, что мы живём далеко друг от друга.
Я с удовольствием закуталась в мягкий махровый халат, промокнула волосы полотенцем, толкнула дверь в комнату и… замерла.
Вытянувшись во весь свой рост, на кровати лежал Эльдар. Увидев меня, сел на кровати, протянул руки:
— Иди ко мне.
Но я не тороплюсь. Закрываю дверь в ванную комнату и прислоняюсь к ней спиной. Эльдар вопросительно выгибает бровь. Поднимается и идёт ко мне. Его руки упираются в дверь по бокам от моей головы.
— Потерпи, малыш…
Он наклоняется ко мне, у самой шеи тянет носом мой запах.
— Хочу
