шаг.
Я согнулась пополам, уперлась ладонями в колени и слушала, как колотится сердце.
— Я умираю.
— Нет, ты тренируешься.
— Это одно и то же.
— Нет. Мертвые девочки не получают второй попытки. А ты получишь. Завтра, в шесть утра.
Он подошел к автомату с водой у стены, достал бутылку и протянул мне. Я выхватила ее и залпом выпила половину, чувствуя, как холодная вода обжигает пересохшее горло.
— Завтра я не встану. У меня отвалится все, что может отвалиться, а потом отвалится то, что не может.
— Тогда я тебя подниму.
Я выпрямилась и посмотрела на его лицо. Невозмутимое, как всегда, но губы его дрогнули.
— Ты садист.
— Я реалист. В том клубе ты не смогла ничего сделать. Если подобное повторится, у тебя должен быть шанс.
Сволочь. Но где-то глубоко внутри, под злостью, шевельнулось что-то странное, похожее на благодарность.
Мы вышли из зала. Я еле волочила ноги, а Артем шел рядом, такой же свежий и невозмутимый, как в начале, будто провел этот час не в спортзале со мной, а в кресле с чашкой кофе.
— Душ, — сказала я, когда мы вошли в номер. — Мне нужен душ. Час. Может, два. Может, я там умру, и ты найдешь мое тело, когда вода польется в комнату.
— Тридцать минут.
— Что?
— Телефон смотрела?
Я вытащила телефон из кармана шорт, куда сунула его перед выходом. Три сообщения от Марины: «Завтрак у бассейна в 9!!! Не опаздывайте!!!» И три сердечка.
Я посмотрела на часы. Без двадцати девять.
Тридцать минут. После пыток — всего тридцать минут, чтобы превратиться из мокрого изможденного существа в девушку, способную появиться на людях.
Глава 15
Я вышла из ванной через двадцать шесть минут — мокрая, распаренная и злая, потому что горячая вода, вместо того чтобы расслабить измученные мышцы, только напомнила каждой из них, что та существует и имеет право на жалобу. Болело все: плечи от ударов, ноги от стойки, пресс от разворотов корпуса, и даже ребра, хотя я не помнила, чтобы ими ударялась.
Артем сидел на диване, уже одетый и привычно невозмутимый, в светлых льняных шортах и белой футболке, которая сидела на нем так, словно он половину жизни провел в Loro Piana, а не в казарме. Он листал телефон, закинув ногу на колено, и выглядел так, будто не было никаких шести утра, спортзала и двадцати «мертва», от которых у меня до сих пор дрожали руки.
Я развернулась и ушла в спальню одеваться, чувствуя на спине его взгляд.
Перед зеркалом я остановилась и оценила ситуацию. Синяк на скуле перешел в финальную стадию — желтовато-зеленый, почти незаметный под хорошим консилером. Я натянула купальник, набросила сверху полупрозрачную тунику, сунула ноги в шлепанцы и надела те самые огромные солнцезащитные очки. Боевой комплект.
Без одной минуты девять мы вышли из номера.
Завтрак был сервирован на террасе у основного бассейна, под полосатыми бело-голубыми зонтами. Длинный стол с фруктами, выпечкой, сырами, холодным мясом и соками в запотевших графинах. Утреннее солнце уже жарило вовсю и воздух густел от зноя, но в тени зонтов было терпимо, и легкий ветер с залива шевелил края скатертей.
Марина уже сидела за столом в огромной соломенной шляпе, затеняющей пол-лица, и махала нам рукой с таким энтузиазмом, словно мы не виделись неделю, а не двенадцать часов.
— Утречко!
Рядом с ней расположились двое из вчерашней компании — парень и девушка, имена которых я так и не запомнила. Вика сидела чуть за отдельным столиком, в белом бикини и шелковом кимоно, с чашкой чего-то зеленого и телефоном в руке. Она подняла глаза, когда мы подошли, окинула нас взглядом и вернулась к экрану.
Игоря не было. То ли не проснулся, то ли решил не приходить. Меня это устраивало.
— Садись, садись! — Марина потянула меня за руку. — Круассаны божественные, я уже три съела, поправлюсь, ну и ладно, жизнь одна.
Я села. Артем опустился рядом, положил руку на спинку моего стула и откинулся с тем расслабленным видом, который давался ему так легко, словно он действительно был Даниилом Князевым, консультантом по безопасности, который завтракает у бассейнов пятизвездочных отелей каждое утро.
— Как спали? — спросила Марина, наливая мне апельсиновый сок.
— Прекрасно, — соврала я, взяла круассан и откусила — и он правда оказался божественным, масляный и хрустящий, а я поняла, что зверски проголодалась после тренировки.
— Даниил?
— Отлично, — сказал Артем и взял с тарелки ломтик арбуза.
Марина улыбнулась нам обоим с таким умилением, будто мы были парой новорожденных котят. Я жевала круассан, пила сок и чувствовала, как напряжение предыдущего часа медленно отпускает. Солнце грело, ветер дул, еда была вкусной, и можно было почти забыть, что час назад этот человек рядом со мной двадцать раз убил меня понарошку.
Почти.
После завтрака все переместились к бассейну. Марина заняла три шезлонга подряд, разложила полотенца и подушки и объявила, что сегодня ничего не планируется — никаких мероприятий, только солнце и вода.
— Свободный день! Загораем, плаваем, пьем коктейли! — Она плюхнулась на шезлонг и раскинула руки. — Господи, как хорошо ничего не делать.
Я стянула тунику и легла на свой шезлонг, повернувшись на бок. Очки сдвинула на нос, подушку подоткнула под голову. Солнце припекало.
Вика переместилась на шезлонг неподалеку. Сброшенное кимоно, телефон в руке — она то листала ленту, то бросала на нас короткие взгляды, которые, наверное, считала незаметными.
Артем сидел в кресле у столика в стороне от шезлонгов, и тоже листал что-то в телефоне. Лицом к выходу, спиной к стене — как всегда. Как телохранитель, а не как парень.
Я закрыла глаза за темными стеклами и попыталась расслабиться. Солнце жгло кожу, и я подумала, что надо бы намазаться кремом, но двигаться не хотелось. Вообще ничего не хотелось, кроме как лежать и слушать плеск в бассейне и далекий смех Марины, которая уже плескалась в воде.
И тут мой шезлонг качнулся.
Я открыла глаза. Артем сел на край, развернувшись ко мне боком. Он возник бесшумно, и теперь сидел так близко, что я чувствовала тепло его бедра у своего колена.
В руке он держал тюбик солнцезащитного крема.
— Сгоришь, — произнес он негромко.
— Я сама...
— Повернись.
Я хотела возразить, но что-то в его голосе заставило меня подчиниться. Или в
