шарит в ее кармане.
— Ты тонула! Я тебя вообще-то спас!
— Ненормальный! — закатывает глаза, продолжая пятиться.
— Это вместо спасибо?
— Я что, просила о помощи? Отвали от меня! Не приближайся, — делает еще шаг назад.
— Осторожней! — кричу я, за секунду до того, как она запинается о торчащий из земли булыжник и навзничь приземляется на спину. Наклоняюсь над ней. — Больно? — уточняю за чем-то. По глазам вижу, что сейчас разрыдается. В серых глазах плещется страх, дыхание сбитое. Она буксует босыми ногами по песку пытаясь подняться. Продолжает одной рукой прижимать к груди кофту другой шарить по ней в поисках кармана. Что у нее там? Шокер или скорее всего перцовый баллончик, вероятней всего она его потеряла. — Я отдам тебе вещи. Давай помогу подняться! — протягиваю руку, касаюсь ее плеча, но тут же получаю хлесткий шлепок по ладони.
— Не прикасайся ко мне и отойди подальше! А лучше вообще уйди! Забирай лошадь и вали отсюда! А то… — шипит на меня зло.
— А то, что? — нависаю над ней. Вот это ничего себе… Ни хрена себе наглость. Сперла мою лошадь, а ведет себя так, будто одолжение мне делает разрешая ее забрать.
Через доли секунды я, спотыкаясь о камни, несусь к воде с жутким жжением в глазах и диким першением в горле. Она, видимо, догадалась зажмуриться, распыляя перцовый баллончик мне в лицо, а вот дыхание затаить не догадалась. Поэтому раздирающий ее горло кашель разносится позади меня, удаляясь по направлению к лесу, пока я умываю лицо в мутной озерной воде.
Когда я пришёл в себя и начал различать силуэты предметов, понял, что она смылась. И лошадь тоже увела. Вот зараза… Теперь я тебя из принципа достану, где бы ты не пряталась.
Два полумесяца от ее зубов так и застыли синими дугами на моем предплечье. Глаза словно засыпаны солью, но зрение вполне четкое. Босиком унеслась. Поднимаю с земли пару летних ботинок на шнуровке. Золушка прямо… Тридцать шестой размер. При ней не было ни рюкзака, ни сумки. Значит, живет где-то поблизости. На песке, теперь уже вибрирует, а не звенит на всю округу брошенный мной телефон.
— Чего тебе, дядь Вень!?
— Так это… Я пришел, а тебя нет. И лошади этой нет… — бормочет мужик. — Ты где Тим Саныч? Я уже хотел Егору Александровичу звонить, — говорит взволновано.
— Не вздумай! Я сейчас вернусь! А чего это ты меня проверяешь, а? Я же сказал тебе: будь дома… Пока ты работаешь только в день.
— Волнуюсь я за тебя.
— Не волнуйся! Иди домой! Все нормально!
— А как же лошадь? Убёгла, что ли?
— Убёгла… Нагуляется и вернется, тебя это не касается.
— Как скажешь, Тим Саныч. Смена не моя…
— Вот именно. Иди домой.
Вот же блин... Прям горело ему позвонить. Может она и правда не тонула? С чего я вообще решил, что она тонет? Но я четко видел, когда осветил их фонариком, что она пытается ухватиться за шею лошади, а та мотает головой. Скорее всего громкого звука испугалась именно кобыла, а не девчонка. А потом и девчонка, конечно… Но ведь я не хотел ее напугать. Потираю руку, в местах укусов. Острые зубки… Такая и горло перегрызет, нужно быть с ней осторожней. Ни хрена она не ромашка, хоть и мелкая. И смелая… смотрю на то, как лошадь послушно стоит за оградой левады. И когда она только успела ее привязать? Вздыхаю… Придет ли теперь?
Отвел Мирай на место. Завалился на диван. Глаза закрываю, а перед глазами она. Ну, чистая русалка… Волосы длинные-предлинные, не были бы мокрыми, полностью бы скрыли ее фигуру, включая бедра. А так плетьми распадались по спине, по плечам, ничего не скрывая. И вроде бы ничего в ней такого выдающегося нет. В нужных местах не помешало бы и прибавить немного. Но все равно глаз оторвать невозможно было. Как статуэтка. Как же ее зовут? Должно быть, имя у нее какое-нибудь цыганское, если она дочь хозяина Уруса. Странно, что она не смуглая, а белая, как снег. Я, похоже, теперь свихнусь из за этой бандитки. Прямо под кожу въелась. Взбиваю подушку, удобнее укладываясь на диван.
— Тимур! — Егор треплет меня за плечо. — Вот так ты работаешь? — качает головой.
— Чего тебе? Сколько время? — приподнимаюсь на локтях.
— Девять почти… горе сторож, — не престаёт укоризненно пялиться на меня. — Вставай, давай! Сейчас покупатель приедет, а мне срочно уехать нужно. Покажешь ему лошадь.
— Какую лошадь? — тру ладонями до сих пор покалывающие глаза.
— Слушай! Тут какой-то чокнутый хочет купить Мирай. Я отказывался поначалу. Но он за нее такие деньги предложил, что я подумал, подумал и решил. Пусть забирает! Нам все равно от нее никакого толка.
— Ты решил! — подскакиваю на ноги. — А меня спросить ты не забыл?
— Ты чего быкуешь? — смотрит на меня ошарашенно. — Это выгодное предложение, от него только идиот откажется. Она не стоит таких денег.
— Я ее не продам, сколько бы за нее не давали.
— Ты трезвый? — пытается заглянуть мне в лицо. — Что с глазами?
— Я сказал, она не продается! Я здесь тоже оказывается, кое-что решаю, — бросаю взгляд на ворота, к которым подъезжает черная бавара. — За ней?
— Ну да, я же сказал. Сейчас подъедет покупатель. Открывай ворота.
И не думая нажимать на пульт, выхожу на улицу и иду к воротам.
— На территорию человека пропусти, — орет Егор мне в спину.
— За территорией поговорим. Нечего ему тут делать!
Это, что еще за хер? Какая-то она слишком популярная эта невзрачная Мирай или я чего-то не понимаю…
Дорогие читатели! На две мои книги сегодня действует скидка. Присоединяйтесь к чтению))
— Тебе не кажется, что ты как-то резковато ведешь себя с человеком, в руках которого судьба твоего коня? — Не кажется... Я же сказала вам, что выкуплю его, — говорю то, чему не суждено случиться на самом деле. Ну зачем я снова говорю об этом! Нет у меня денег, и взять их негде. — Если ты не хочешь уделить мне час своего рабочего времени, то и я вполне могу не захотеть продавать его тебе. Скажем, возьму и продам твоего любимого Акселя кому-нибудь другому. Имею полное право... — Не надо, — умоляюще смотрю на него. И правда, какая же я дура! Мне сейчас нужно лебезить и подлизываться, а я всем видом демонстрирую то, насколько этот человек мне неприятен. — Ты нелогична, Ульяна! Просишь меня об одолжении и при этом кривишь мордашку, глядя на меня. Советую тебе быть со мной поласковей и посговорчивей. А то я
