фотосессию в туалете.
— Тогда хорошо, — она держала в руках уже влажное вафельное полотенце и озиралась по сторонам. — А куда его?
— Давай мне, — повесил полотенца на батарею прямо на кухне.
Пока Лена мыла руки, вынул из холодильника банки сгущенки, а из шкафчика крекеры. С секунду подумав, достал к ним небольшую кастрюлю на тот случай, если всё это нужно будет варить, греть или ещё что-то в этом роде.
Лена подошла ко мне, встала бок о бок, по-хозяйски окинула всё взглядом и, поправив закатанные рукава вязанной пушистой кофты, произнесла:
— Ты ломай крекеры в кастрюлю, а я открою сгущенку.
— Может, лучше наоборот? Порежешься.
— Чем? Там же просто за язычок потянуть. А вот крекеры больно врезаются в кожу. Ну, либо мы с девчонками из общаги покупали самые дешманские черствые крекеры. Не знаю. Можем их вообще толкушкой измять.
— Я наломаю. Ты только не порежься.
Так, стоя бок о бок, мы приступили к приготовлению десерта.
На часах почти полночь, я ломаю крекеры, Лена открывает банки со сгущенкой, Герда спит рядом, развалившись на кухонном полу.
Уверен, никто из нас не чувствовал себя здесь лишним или не на своём месте.
И это даже странно в некоторой степени.
Обычно я к новым людям насторожено. Мне нужно время, чтобы привыкнуть, понять.
И даже при этом я всегда стараюсь сохранять дистанцию.
Но сейчас мы стоим на кухне, Лена с энтузиазмом рассказывает о том, как в студенчестве иногда баловала себя таким десертом. Иногда мы слегка касаемся плеч друг друга, но никто не пытается отойти в сторону, не смущается.
Лена собирала пальцем остатки сгущенки с оторванных крышек и слизывала.
Я отвлекся на крекеры в своих руках лишь на секунду, а в следующую услышал лёгкое и певучее:
— Ну всё. Кровь, кишки по стенам…
Повернул голову и увидел кровь, капающую с Лениных пальцев на столешницу гарнитура.
Бросил крекеры в кастрюлю.
К жилам, как к высоковольтным проводам, прилипла паника.
Наспех обтёр руки о джинсы и обхватил пальцами тонкое запястье руки Лены.
В отличие от меня, она не паниковала. Спокойно искала глазами, чем можно залепить рану.
— Подожди меня здесь, — отвёл Лену к раковине и оставил ждать меня.
Быстрыми резкими шагами, почти переходя на бег, ушёл в комнату, где из прикроватной тумбочки взял жалкое подобие аптечки. Там почти ничего не было, кроме обезбола, активированного угля и таблеток от поноса. Но, к счастью, вата, бинт и перекись там имелись.
Вернулся на кухню, где Лена, держа руку над раковиной, в другой руке держала крышку от сгущенки и слизывала с неё сладость.
А я точно помню, что в руках у неё ничего не было, когда я уходил.
— Язык тоже хочешь порезать? — ворчал как старая бабка. И хотелось ворчать и дальше, но нужны было заняться делом.
— Вкусно же, — с аппетитом причмокивая, она не перестала лизать крышку. Пришлось её мягко забрать и выбросить в мусорное ведро. — Жадина, — нарочито обиженно буркнула Лена и стала наблюдать за тем, что я делаю.
А я обработал порез перекисью, собрал остатки крови и пены, прижал рану куском ваты и стал наматывать бинт. Его приходилось складывать вдвое вдоль, так как тот был широким.
— Не переживай ты так, — с легкой улыбкой в голосе, Лена накрыла мою руку своей и попыталась мягко забрать бинт. — Давай, я дальше сама.
— Постой спокойно, Лен, — произнес я, не поднимая взгляд. Продолжил оказывать первую медпомощь и ворчать. — Как ты так умудрилась? Больно?
— Бур-бур-бур, — Лена лишь подразнила в ответ.
Поднял на неё возмущенный взгляд и увидел, как, лукаво улыбаясь, она прикусила нижнюю губу, чтобы, вероятно, не засмеяться в голос.
Глядя в её глаза, не выдержал и тоже улыбнулся.
— Я, вообще-то, ругаюсь, — попытался придать лицу большей суровости. Но улыбка всё равно оказалась сильнее.
— Злой. Очень злой ёжик, — Лена хихикала и что-то там крутила из моих волос, пока я заканчивал с бинтом на её пальце.
— Всё. Готово, — аккуратно отпустил её руку с раненным пальцем.
Лена посмотрела на результат, и из её груди вырвался тихий смешок. Приятный, ласкающий слух.
— Бантик! Какая прелесть, — она хихикала, разглядывая забинтованный палец, забавно при этом скосив глаза. — Столько бинта даже переломы ног не видели. У пореза нет шансов. Он уже, наверное, затянулся.
— Новый только не сделай. На второй палец бинта может не хватить.
Пока собирал всё обратно в аптечку, увидел себя в отражении окна, за которым была ночь.
Лена накрутила мне иголки из волос, как если бы я был Соник. Усмехнулся, но трогать их не стал. Прикольно получилось.
Помыл руки и вернулся к нашему недоделанному полуночному десерту.
Лена тоже подошла и попыталась включиться в процесс, но я отодвинул от неё банки со сгущенкой.
— Я всё сделаю, ты просто стой и руководи, — отрезал я строго.
— Ещё одно подобное выражение, и я решу, что ты плод моей пьяной фантазии.
— Походу, ты тоже плод моей фантазии.
— Что?
— Ничего, — качнул головой. — Дальше что? Смешивать всё?
— Да. Прям заливай крекеры сгухами. Не жалей.
Сделал, как она сказала. Мягко забрал у неё ложку, с которой она подоспела к кастрюле, чтобы перемешать. Сделал всё сам.
Пришлось поймать Лену за не травмированную руку и держать её пальцами, которыми она норовила залезть в кастрюлю, чтобы попробовать сладость.
Так мы и перемешивали крекеры со сгущенкой, держась за руки.
Рукой с травмированным пальцем Лена держала кастрюлю, так как та каталась по столу, пока я мешал её содержимое, не имея возможности зафиксировать второй рукой, которой держал свою «помощницу».
— Дальше что? Подогреть, запечь, заморозить?
— Вообще, говорят, что нужно убрать в холодильник на пару часов, чтобы дать настояться. Но, если честно, мы так никогда не делали, — улыбнулась она лукаво. — Так что предлагаю налить чай и приступить к десерту.
Лена приступила к десерту сразу. Не стала дожидаться чая, который я нам наливал.
Прикрывая глаза от удовольствия, наслаждалась сладким месивом прямо из кастрюли, стоя у кухонного гарнитура.
— Ммм, кайф! — выдохнула она. — Было бы печенье «Рыбки», было бы вообще классно. И арахис солёный. О! И если сверху ещё горький шоколад натереть, то вообще фантастика. Это же типа муравейник. Всю эту массу собирают в форме муравейника, а тертый шоколад — это будто муравьи. Прикольно, скажи?
Я поставил перед ней кружку с чаем, а перед собой свою. Взял ложку и тоже приступил к десерту, стоя рядом с Леной.
— Ну, как? — она горящими любопытством глазами ждала мою реакцию.
— Вкусно! — одобрительно кивнул и снова наполнил ложку.
— Ну,
