а как иначе? Мы же смешали всё самое вкусное. В следующий раз добавим арахис и шоколад.
— В следующий раз? — я удивленно повёл бровью и посмотрел Лене в глаза. — Ты планируешь оказаться здесь снова?
Было заметно, что сначала Лена хотела с энтузиазмом согласиться, но потом сама себя остановила. Поникла, опустила взгляд на кастрюлю, в которой стала ковырять ложкой.
— Нет. Просто… Просто раскрываю тебе все тонкости рецепта на тот случай, если ты решишь повторить.
— Без тебя у меня вряд ли получится. Без твоего порезанного пальца рецепт будет неполноценным, — я хотел поднять ей настроение и снова вернуть на ту волну, на которой она чувствовала себя расслабленно рядом со мной.
Хоть за вином ей беги, блин…
— А то! — Лена гордо подняла перебинтованный палец. — Ты разве такое не ел раньше?
— Нет. Обычно ем просто сгущенку из банки чайной ложкой. Да я в принципе к сладкому равнодушен.
— Везёт. А я без сладкого не могу. Ну, по мне видно, — она хлопнула по животу и бедрам.
— Что видно? — не понял я.
— Не прикидывайся, Вань. Что я жирная — видно.
— Не вижу.
Она лишь тихо усмехнулась, будто не поверила, но развивать эту тему не стала.
А я реально не вижу её жирной. Красивая, фигуристая, не сушеная, как большинство тех, кто называют себя стройняшками, а на деле — бабкины стиральные доски, у которых из сочного только надутые уколами губы.
Да, визуально они привлекательные, может, даже красивые, но по-пустому. Не вызывают тяги. Не хочется прикипеть, только временно воспользоваться.
Хотя…
Какого хрена я тут сейчас философствую, если сам этим временным пользователем и являюсь?
Это просто, быстро и не вызывает привыкания. Самый удобный формат отношений для меня, для моей жизни.
Лена насытилась десертом, примерно миллион раз поблагодарила меня за него и, уйдя в зал, легла на диван, ловко сцапав Герду, которую уложила рядом с собой. Диван был маленьким, у Герды свисали с краю лапы, но это не помешало ей быть счастливой и говорить с Леной на своем собачьем.
Пледа у меня не было, поэтому я принёс покрывало со своей кровати. Укрыл им Лену и Герду и сел напротив них на пол.
— А сыграй мне что-нибудь, — Лена сонно улыбнулась мне.
— Уже ночь. Соседей разбудим.
— А ты что-нибудь тихое. Колыбельную.
— Только музыку.
Я потянулся к гитаре, взял её и устроил на коленях. Тихо перебрал струны.
— И один припев, — Лена показала перебинтованный палец. — Пожалуйста. Не отказывай калеке.
Хохотнув, я качнул головой и снова перебрал струны.
— Кстати, почему ты до сегодняшнего дня не играла? Дома нет гитары?
— Нет. Да и некогда на ней играть. Ставить некуда. Хотя… — она мечтательно и в то же время грустно посмотрела куда-то над моей головой. — Года четыре назад, когда я была беременна Алисой, я думала купить укулеле. Мне казалось, что я буду забавно с ней выглядеть. Представь, пузо, которое на нос лезет и укулеле. Думала, сыну буду перед сном что-нибудь играть, — она показала руками круглый живот и тихо посмеялась, но её улыбка почти сразу померкла. — Но… муж сказал, что это лишнее. И глупо. В общем-то, оказался прав: после рождения дочки, с двумя детьми играть ещё и на укулеле некогда. Короче, может быть, потом как-нибудь куплю. А о собаке я теперь даже и не мечтаю. Особенно о хаски. Да, Герда? — она чмокнула собаку в лоб. — Я сейчас за тобой не успела, в старости тем более не угонюсь.
— Ясно, — я начал играть.
В своём «ясно» я спрятал внутренний протест и желание выяснить у её муженька, какого хрена он отказал своей жене, да ещё тогда беременной, в маленьком капризе?
И в чём ещё он ей отказывает, если не дал купить даже такую мелочь?
Судя по её рассказу за крекерами со сгущенкой, она много чего тянет на себе. От быта до машины, ремонтом которой, к слову, занималась только она. А ведь тачка, судя по всему, семейная.
Не узнай я её такую — лёгкую и свободную, как сегодня — даже никогда бы и не задумался об этом.
Но сегодня я узнал, что за фасадом отчужденной, холодной и скучающей женщины в сером пальто, прячется светлая и нежная девчонка Лена — любительница сладкого с понятными и близкими мне мечтами.
Жаль, что для того, чтобы в этих тлеющих углях появился живой огонёк ей понадобился алкоголь.
Наигрывая мелодию, я поднял взгляд на Лену и увидел, что она уже уснула.
Во сне она выглядела так же отчужденно и устало, как тогда в сервисе, когда она не сразу меня услышала.
Я перестал играть. Неслышно отставил гитару к стене и встал.
— Герда, пойдём, — шепотом позвал собаку, которая, похоже, тоже смекнула что к чему, и аккуратно выбралась из-под руки Лены. Я поправил покрывало, укрыв плечи девушки, и жестом подозвал Герду к себе. Мы вышли из зала, где я погасил свет. В своей комнате сел на кровать и, задумавшись, почесал за ухом Герду, положившую мне на колено лохматую голову. На глаза попался платок, лежащий на пустой полке над моими вещами. Невольно улыбнулся. — Когда я в шутку сказал найти мне по запаху платка девушку с такими же или похожими духами, я не имел в виду найти именно её, Герда. И что теперь нам делать? М? Не знаешь? Я тоже…
Глава 15
Проснулась и сразу ощутила ужасную сухость в горле и наполненный мочевой пузырь.
С усилием сглотнула, чтобы хоть как-то смочить горло. Потёрла ещё закрытые глаза пальцами рук и слегка дёрнулась от неприятного ощущения в левом глазу. Словно тряпкой глаз потёрла.
В скудном свете, исходящем от окна, посмотрела на левую руку и увидела, что на указательном пальце бинт, повязанный бантиком.
Как пуля в голове пронеслись воспоминания о том, что было до того, как я уснула.
Ваня, Герда, кухня, мы держимся за руки…
— Нет-нет-нет! — шептала я едва слышно.
А если всё зашло дальше? А если всё зашло слишком далеко? Что, если я обманываю себя и чего-то не помню?
— Дура! Дура! Пьяная дура! Тупая курица! — я нервно выпутывалась из пледа, запутавшегося в моих ногах.
Надеясь на лучшее, ощупала себя. Немного стало легче от того, что я хотя бы в одежде.
Но менее тупой пьяной курицей я себя от это чувствовать не стала.
В заднем кармане джинсов хотела найти телефон, но поняла, что на мне нифига не джинсы. На мне… Что это на мне? Какие-то
