как он напряжён, как тяжело он дышит.
Чёрт возьми.
– Я больше не буду ждать, – выдыхает он мне в губы. – Я больше не могу, Лена.
И целует.
Жадно. Глубоко.
В его поцелуе – голод, отчаяние, дикое, неконтролируемое желание, которое он сдерживал слишком долго. Слишком много дней. Слишком много ночей.
Его язык вторгается в мой рот, его руки сжимают меня, прижимают к столешнице ещё сильнее. Я чувствую вкус кофе и мяты, чувствую, как дрожат его губы, как напряжены его плечи под моими пальцами.
Ноги становятся ватными. Но я держусь за него. Сама не поняла, когда успела вцепиться в него мёртвой хваткой. Сама не поняла, как начала отвечать. Конечно, я отвечаю, ведь в моём воспалённом воображении я только об этом и мечтала последнюю неделю.
Каждую ночь. Каждое утро. Каждый день. Каждую секунду после того поцелуя в его кабинете.
Я думала о нём, когда готовила завтрак, когда читала детям сказки, когда стояла под душем. Я засыпала, вспоминая его руки на своём лице, и просыпалась с мыслью, увижу ли его сегодня. Я сходила с ума тихо, незаметно, никому не признаваясь в этом, даже себе.
Глупо, конечно, и, наверное, неправильно. Конечно, неправильно! Он мой работодатель. Я живу в его доме. У него племянница, у меня сын. У нас нет будущего, нет планов, нет ничего, кроме этого сумасшедшего притяжения.
Но я не могу ничего поделать. Меня уносит. Окончательно уносит. Сознание уступает место ощущениям. Его рукам, его телу, его активным движениям у меня во рту, его дыханию, сбившемуся, горячему…
– Ты даже не представляешь, как я хотел этого, – шепчет Артём, на мгновение отпуская мои припухшие губы. – Каждую ночь. Каждую минуту рядом с тобой.
– Я представляю, – выдыхаю я честно. – Потому что я тоже.
Он смотрит на меня. В полумраке его глаза горят, как у волка. Дико, хищно. Назад пути нет. Он не отступится. И моя искренность сейчас только давала ему зелёный свет.
И вдруг Зимин подхватывает меня на руки.
– Что ты делаешь? – ахаю я, обхватывая его шею руками.
– Несу тебя туда, где нам никто не помешает, – усмехается он, уже шагая по коридору.
В его усмешке – то самое, знакомое, наглое, во что я влюбилась ещё в торговом центре, сама того не понимая. Та самая самоуверенность, которая тогда бесила, а теперь кажется самым сексуальным, что я когда-либо видела.
Он несёт меня мимо лестницы, мимо гостиной, к кабинету на первом этаже. Туда, где всё началось. Где он впервые поцеловал меня. Где нашёл решение для своего бага. Где я стала его ночной музой.
И я вся замираю в предвкушении.
В голове проносится вихрь мыслей. Я ведь могу всё остановить. Сказать «нет», попросить отпустить, уйти в свою комнату и сделать вид, что ничего не было. Это безумие. Нельзя позволять зайти этому слишком далеко. Это всё усложнит. Это всё разрушит. Мы не готовы. Я не готова.
Но… но мне так не хочется сопротивляться искушению.
Могу ли я хоть раз в жизни отпустить всё и сделать так, как я хочу, а не как должна? Могу ли я позволить себе быть не правильной, не удобной, не «хорошей девочкой», а просто женщиной, которая хочет этого мужчину?
Зимин толкает дверь ногой, заходит внутрь. Несёт меня к дивану, который я в прошлый раз и не заметила. Как-то не до того было.
Он опускает меня на диван, нависает сверху.
– Если хочешь остановиться – скажи сейчас, – выдыхает он, внимательно наблюдая за моей реакцией. – Потому что потом я не смогу.
Я смотрю на него. На этого невыносимого, наглого, самоуверенного хама, который за несколько дней перевернул всю мою жизнь и растоптал все мои принципы. Вот и всё. Разве я могу отступить сейчас? Нет. Уже нет. Я утонула в нём по самое не хочу.
Вместо ответа я притягиваю его за ворот рубашки и целую сама.
Глава 21. За гранью
Глава 21. За гранью
Сидорова
Артёма просить дважды не нужно. Он активно отвечает на мой поцелуй, перехватывая инициативу. Вцепляется в меня так сильно, что становится ясно – обратного пути не будет. Он уже не отпустит. И я сама добровольно дала на это согласие.
А плевать.
Неважно, что будет дальше. Неважно… Кажется, сегодня все мои принципы и сомнения окончательно летят в тартарары.
Его жадные, голодные губы снова на моих. Руки скользят по телу и находят пуговицы моего домашнего платья, и через мгновение я чувствую, как ткань сползает вниз, открывая его обзору оголённую кожу.
– Чёрт… Какая же ты красивая, Лен.
Его ладонь накрывает грудь, сжимая, и я выгибаюсь ему навстречу. По телу прыгают мурашки, а внутри меня вспыхивает такой неминуемый пожар, что я захлёбываюсь ощущениями. Мне срочно нужен он. Чтобы немедленно справиться с этими чувствами, заполняющими всё моё существо.
– Ты уверена? – шепчет он, и его дыхание обжигает мою шею.
– А ты похож на человека, который готов остановиться? – выдыхаю я в ответ, и не могу не сдержаться от смешка.
Он усмехается, проводит носом по моей ключице, заставляя меня вздрогнуть.
– Ни капли.
Зимин опускается ниже и накрывает губами грудь. Вбирает в себя поочерёдно вершинки, заставляя меня тихонько стонать от наслаждения. Всё тело напрягается, превращается в натянутую струну. Голова кружится, мысли путаются. Остаётся только одно неприкрытое желание.
Он накрывает меня рукой снизу, вдавливая влажную ткань в кожу. Мучительно медленно начинает ласкать.
– Зимин, – шепчу я, вцепляясь в его волосы. – Если ты не прекратишь меня мучить…
– Что будет? – он поднимает голову, и в глазах его пляшут озорные огоньки.
– Ничего, – честно признаюсь я. – Я даже не знаю, чем тебе пригрозить.
– Вот и не угрожай, – он наклоняется, кусает мочку уха, и я окончательно теряю способность связно мыслить.
Он продолжает ласкать меня, но не торопится переходить к активным действиям. Я довольно быстро подбираюсь к грани. Тело забыло о том, как бывает, забыло о мужских руках, о тяжести чужого веса на себе.
Я отдаюсь вся ему, позволяю вести себя к желанному финалу, но Зимин вдруг отстраняется, оставляя меня в подвешенном состоянии. Поднимается с дивана и с невозмутимым видом смотрит на меня.
Уровень его издевательства надо мной достигает критической отметки. Хочется выдать ему тираду, но я реально уже не понимаю,
