женщин переехали в Ростов, 1512 человек, около трети. С этим большая беда.
На самом деле трудоспособных куда как больше, чем заявлено, и вот почему. Оброк мы собирали со двора, а тот состоял из 6–10 человек. Такие семьи зачастую включали в себя несколько поколений. Молодые не спешили отделяться от родителей из-за нехватки денег, пахотной земли и работников для ухода за ней. Хозяйством занимались всем миром.
Средняя преданность ко мне как к барону составляет на данный момент 11 единиц, а трудолюбие — 41. Мне на удивление досталось способное население. Даже при таком упадке у них сохранялось высокое стремление к труду. Интересно, что будет, когда их положение поправится?
Теперь к деньгам. Вместо 511 500 рублей оброка в этом году моему отцу отослали 380 400, то есть почти на 26% меньше положенного. Прочих доходов с того же рыболовства, оставшихся мельниц, пекарен и других производств мизерный — 15 000. В потенциале это примерно 1/10 от возможного даже без строительства новых ремесленных мастерских.
В среднем такой феод за год должен приносить от 800 тыс. до 1 млн рублей. Чисто на одних крестьянах. Ни в какое сравнение с заработками в Межмирье это не шло — хорошая дружина витязей приносила больше, но я видел, как можно всё перестроить и выйти со временем на доходы в 3 млн, а то и больше, но не сразу. Лет через пять.
Я не собирался упускать такую возможность, ведь казну составляли десятки таких вот денежных ниточек, и даже низкомаржинальное сельское хозяйство — одна из них. Потому мы и раздали в общей сложности 120 глипт по всему феоду. Магзвери первое время помогут деревенским. Засылать сразу слишком большое количество не стоит — пусть притрутся.
В Таленбурге сейчас поджидала ещё тысяча особей. Мы пока остановили их размножение на этой цифре, для строительства и охраны вполне достаточно на первое время. К тому же их ежедневный прокорм стоил так-то денежек и не малых — мой бюджет дальше не выдержит. Надо помнить, что на помощь мы раздали те самые пресловутые два миллиона с небольшим. Плюс за мной ещё висел должок Склодскому.
Я не жалел о потраченном времени и даже считал, что сделал преступно мало, но главное выполнил — легитимировал свою власть. Какой-никакой у нас образовался контакт с подданными и дальше по нему будет работать Марина Троекурская со своей будущей командой. Я же сосредоточусь на реально важных делах — заработке денег и росте своего влияния.
— Ты отлично потрудился, как приедем — поступишь в распоряжение Драйзера.
— В гарнизон? — уточнил Фомич.
Пока остановились на перерыв, я вышел поболтать с ним.
— Да, вас это устроит? — спросил я, имея в виду и остальных копейщиков, они отлично себя показали как рядовые подчинённые, а у некоторых были все задатки со временем стать офицерами. — Я буду собирать второй состав на Межмирье — часть из вас может пойти туда, если захотят, конечно.
— Вы знаете, Владимир Денисович, мы всю жизнь вместе и разделяться как-то… В общем, мы посовещались и решили, что нас устроит внутренняя служба. Хочется какого-то спокойствия, хватит лишних смертей.
— Ты же знаешь — это не гарантия остаться в живых.
— Но всё же шансы повыше — мы согласны на гарнизон.
— Тогда добро пожаловать, — я с удовольствием пожал ему руку и добавил, — семьи можете уже весной перевозить.
Копейщики трезво оценили свои силы и это правильно. Для высоких заработков на Межмирье они не особо подходили. Пока не хватало боевого опыта и сильного наставника. Может, со временем кто-то из них передумает, но пока будет так.
Мы спешили в Таленбург и старались останавливаться как можно реже, но за тридцать километров до города я попросил кучера притормозить. Мимо нас этапировали колонну измученных длинным переходом людей. Многие были одеты не по погоде и тряслись от холода — первый снег сегодня выпал, кстати. Исхудавшие лица, тупой невидящий взгляд, вонь и лающий кашель — вот их попутчики. А также десяток конных погонщиков-магов с грозными перчатками-линзами.
Я вылез из кареты и подошёл к главе колонны, точнее, он сам ко мне подъехал, когда увидел заминку.
— Ваше благородие, — поприветствовал он, слезая с лошади. — Чем могу служить?
— Кто все эти люди? Куда вы их ведёте?
— Мы из Хаджибейского графства, это рабы на продажу.
— В Межмирье? — уточнил я, поверхностно глядя на некоторых «Диктатурой». — Сколько тут?
— Так точно-с, двести тридцать пять
— Они в чём-то провинились?
— Не слыхал такого, просто лишние рты. Голод у нас, вот барон и поручил мне…
Тут из толпы вышла женщина с грудничком и умоляюще протянула ко мне своё дитя.
— Богом прошу, заберите, выкупите… За что ему крест такой? Ваше благородие, умоляю… — женщина в драной телогрейке выглядела так, будто скоро сойдёт с ума: взгляд бешеный, гуляющий туда-сюда, глаза большие с покрасневшей кожей вокруг.
— Иди отсюда, дура! — рявкнул на неё погонщик и сдул потоком магического ветра обратно в очередь, женщина врезалась в идущих, едва не повалив на землю пару человек. — Простите, за всеми не уследишь, иногда они выделывают подобные фортеля.
— Продай их мне.
— Девчонку и младенчика-с? — уточнил маг.
— Всех.
— Вы не шутите? — на всякий случай уточнил собеседник, в глазах отразился блеск лёгкой наживы.
— Ты же всё равно их по сто рублей продашь — чего тащиться? Прямо тут и заключим сделку.
— Ну по сто я могу и там продать, — нагло ответил погонщик.
Я посмотрел на него холодно.
— За сколько же отдашь?
— А за двести.
Это был перебор, но есть такая категория ничтожеств, которые чуют хорошие порывы людей и понимают: здесь можно поживиться. Кто-то зарабатывает на злобе, а кто-то на чужом благородстве.
— Пусть будет за двести, — я показал жестом Марине, чтобы отсчитала нужную сумму.
Слышавший всё Склодский при этом закатил глаза, но ничего не сказал. Лекарь страдал, когда я сорил деньгами на подобные цели.
— С вами приятно иметь дело, господин Черноярский. Этот мусор ваш, — ответил погонщик и свистнул остальным, свора поскакала в город пропивать свалившееся на голову богатство.
Когда они скрылись, очередь из людей повернулась ко мне. Я отыскал взглядом подошедшую ко мне женщину и поймал на себе благодарный кивок.
— Идите за нами, вас накормят, оденут и дадут кров, но придётся
