я просто «одноразовая»?
Я жду, что он зарычит, схватит меня, прижмет к стене, хоть что-то, что докажет, что он вообще что-то чувствует.
Но Север лишь сжимает челюсть.
— Я сказал то, что должен был сказать, — его голос спокойный, но каждое слово бьет по мне, как молот. — Артем не должен знать лишнего.
Дрожь бежит по спине.
— А я? — губы сухие от волнения. — Я должна была знать.
Север делает шаг вперед. Потом еще один. Он приближается медленно, будто давая мне время отступить. Но я не двигаюсь.
— Я ТЕБЯ НЕНАВИЖУ! — крик вырвался из моего горла, хриплый, сорванный.
Его руки обхватили мое лицо, а губы накрыли мой рот — горячие, влажные, совсем не ледяные.
Я не знаю что в этом поцелуе больше. Похоти или горечи?
Кусаю его, чувствуя железный привкус крови, но Влад только глубже загоняет поцелуй, пока в висках не начинает пульсировать боль.
— Тебя тоже так ломали? — вырывается у меня, когда он держит меня слишком крепко, слишком близко.
Мужские пальцы впились в мою кожу.
— Меня не ломали.
Задерживаю дыхание, чтобы ненароком не прослушать.
— Меня оставили умирать в подвале в шесть лет.
И в этот самый момент я поняла.
Его жестокость — это не месть миру.
Это язык, на котором с ним говорила сама жизнь.
Глава 25
Через три дня после той ссоры и три дня молчания, Влад неожиданно вошел в комнату и как ни в чем не бывало и коротко бросил:
— Собирайся. Мы уезжаем.
Я даже не успела спросить куда.
Через час мы уже мчались по заснеженному шоссе на его бандитской машине. За нами был хост из его охраны, как и всегда. Я привыкла, что жизнь рядом с этим человеком всегда будет полна опасности, привыкла видеть оружие, как ложку на кухне.
Север молчал почти всю дорогу, лишь изредка бросая взгляды на меня. А я упрямо смотрела в окно, стиснув зубы.
— Ты еще злишься? — наконец спросил он, не отрывая глаз от дороги.
— Да!
Он хмыкнул, будто не верит и нажал на газ.
Место куда мы приехали оказалось неожиданным. Не очередной мрачный особняк или бойцовский клуб, а просторный одноэтажный дом в стиле хайтек, спрятанный в сосновом лесу.
Стеклянные стены, серый камень, плоская крыша. Ничего лишнего.
— Это тоже твой? — удивилась я, выходя из машины.
— Один из.
Север провел нас внутрь. Интерьер поражает лаконичной роскошью: дубовые полы, минималистичная мебель, камин во всю стену. Но больше всего меня зацепило панорамное окно на кухне, за которым виднелся густой сад.
— Баня в левом крыле. Бассейн нагрет. Хочешь — иди купайся, — бросил Север, исчезая в глубине дома.
Я не понимала к чему это все, но решила просто позволить себе отдохнуть.
И когда увидела крытый бассейн, подсвеченный голубыми LED-лентами, не смогла сдержать детского восторга.
Пар поднимается над поверхностью бассейна, закручиваясь в причудливые клубы. Я стою по пояс в воде, медленно расстегивая пояс халата. Тонкий хлопок соскользнул с плеч, упал на мокрый кафель и тут же впитал воду, превратившись в темное пятно.
Я откладываю бокал с соком на бортик и вхожу в воду, чувствуя, как горячие струи обволакивают кожу. Волосы, тяжелые от влаги, прилипли к спине.
Как же хорошо! На улице сырая холодрыга, а здесь так тепло!
Мне удалось немного понежиться в воде, пока тишину не нарушил мягкий шлепок воды. Лениво приоткрыв глаза, я вижу, как Север сбрасывает одежду на ближайший шезлонг.
Шаги.
Медленные.
Уверенные.
Он вошел в воду, как акула входит в зону прибоя. Без спешки, но с неоспоримой властью. Капли скатываются по его груди, цепляются за шрамы, исчезая в темной линии волос, ведущей вниз по животу.
— Ну, что? Твоя злость не прошла? — его голос привычно низкий, почти вкрадчивый.
Я чувствую, как вода шевелится от его приближения.
— Нет, не прошла.
— Значит, надо исправлять.
Его руки нашли мою талию под водой. Горячие ладони скользнули по бокам, пальцы впились в кожу. Губы прижались к шее. Жаркие, влажные, куда более горячие, чем окружающая нас вода.
Я тяжело вздохнула, когда его тело прижалось к моему. Жесткое, неумолимое. Никакой нежности в этом касании, только голод.
— Здесь нас никто не услышит, — он игриво кусает меня за плечо, но я вскрикиваю, потому что это больно.
Звук растворяется в гуле воды.
Север разворачивает меня, вжимает в край бассейна. Мраморный бортик впился в голую спину, но боль тут же растворилась, когда его пальцы вцепились в мои бедра.
Знакомое движение рук и мои ноги широко разведены, обхватывая его голый торс.
Наши взгляды успевают встретиться прежде, чем он входит в меня грубым толчком. Всхлипываю от боли. Я почти привыкла к его большому телу, но каждый раз меня растягивает будто по новой.
Каждый раз я схожу сума от чувства наполненности. От его запаха. От того, как мои пальцы цепляются в его темные волосы, перебирая их. Низ живота наливается, когда Север смотрит на меня этим жадным взглядом.
В такие моменты я правда верю, что лед в его глазах может треснуть. Что он принадлежит только мне на этот краткий миг.
Вода вздыбилась вокруг нас.
Я впилась ногтями в его плечи, неосознанно притягивая мужчину к себе. Хотя ближе уже некуда.
Его рука зарывается в мой затылок, жестко оттягивает волосы, запрокидывая мою голову назад. Мир перевернулся. Небо, вода, его глаза, полные темного огня.
И в этот момент, вбиваясь в меня до упора, он целует мою шею, ключица. Но без нежности. Больше, как засосы. Укусы. Как будто помечает свою собственность.
Это возбуждает настолько, что я взрываюсь в его руках, бесстыдно выкрикивая имя мужчины, содрогаясь от горячих судорог.
Тело еще дрожит, когда я лежу на шезлонге, завернутая в халат, и смотрю, как Север вытирает волосы полотенцем. Его спина — холмы мышц, шрамы, капли воды, кажется такой же недоступной, как и всегда.
Одноразовая шлюха.
Слова снова всплыли в памяти, горячие, как ожог. Въелись в мозг.
Но его руки только что держали меня так властно, будто боялись отпустить. А может мне это просто кажется? Может я выдаю желаемое за действительное?
Что, черт возьми, мне с этим делать?
Глава 26
Мы провели в доме три дня. Отрезанные от мира, как в пузыре. Три дня мы
