чур я буду торговать в отделе параллельного импорта, а ты будешь фотографировать граждан.
– А когда ты будешь писать учебники и давать частные уроки?
– Одно другому не мешает, что-нибудь придумаем.
После ужина Лида сама предложила Наташке прогуляться до озера. Было до жути интересно посмотреть, там ли обладатель мощной спины. Наташка нарядилась в миниатюрное и символическое, потом строго оглядела майку и шорты Лиды и решительно всё забраковала.
– Ты же в точности бледная поганка! Это никуда не годится. Тебя надо для начала загореть, а потом выпускать в люди.
– Ну и как меня загореть, если в люди выпускать нельзя? – Лида и сама была согласна с Наташкой. Представать перед заинтересовавшим её господином в бледно синем цвете ей никак не хотелось. Пусть даже она со своими ногами и похожа скорее на жительницу планеты Пандора, чем на персонажа мультфильма про смурфиков.
– Придётся завтра обойтись без пляжа, будем с утра тебя поджаривать на террасе.
– Тогда я к вечеру стану похожа на варёного рака.
– Исключено! Я намажу тебя чудо-средством. М-да, – Наташка покачала головой, – зной дали, а мы оказались к нему не готовы. Вернее ты!
– У нас тут в Зябликах солярий не предусмотрен, и вообще я работала. Ты забыла? И собиралась работать дальше, между прочим, если б не это вот всё. – Лида раздражённо помахала рукой. Да уж, это вот всё решительно никуда не годилось, ещё и правда фактически, считай, уволили. Много ли радости с того, что она формально числится работающей? Наташка кругом права.
– Надевай, работница, нечто длинное и пошли, – скомандовала Наташка. – А то опять что-нибудь интересное пропустим.
– А что мы уже пропустили?
– Откуда ж я знаю, мы ж его пропустили, – резонно заметила Наташка.
Лида послушно отправилась переодеваться. Наташке в вопросах красоты и внешнего вида она, разумеется, не доверяла ни капельки. Ну кто в своём уме будет носить все эти шляпы, разноцветные кружева, аляповатые кофточки, вырезы до пупа и бесстыдные маечки? Однако тут, поглядев на себя в зеркало прихожей, вынуждена была согласиться, следовало спрятать свою аристократическую бледность в какую-нибудь развевающуюся хламиду.
По дороге к озеру они никого не встретили, Зяблики как вымерли. Ну Лида и не сомневалась, что все дачники уже там, в эпицентре летнего отдыха. Причём на озере всё обстояло именно так, как она и предполагала. Несмотря на поздний вечер, дети визжали, бабы орали и наоборот. Казалось, что вода у берега кипит от количества купальщиков. Водные мотоциклы у причала отсутствовали, только где-то вдали слышалось их тарахтенье. Видимо Кунцов с гостем тоже нарезали водную гладь вместе с остальными счастливыми обладателями соответствующей мототехники, причём проделывали это вне пределов видимости с пляжа.
– Я вот иногда думаю, что без детей жить вполне себе неплохо, сказала Наташка поморщившись. – Почему они всё время орут?
– Во-первых, от избытка чувств, во-вторых, потому что невоспитанные. Но от избытка чувств и взрослому человеку иногда просто требуется поорать. Тебе никогда не хотелось?
– Нет. Даже сложно представить, от избытка каких чувств я бы смогла так заверещать?
Лида задумалась, перебирая в уме возможные варианты. Естественно, она примеряла ситуацию на себя. Вот из-за чего она могла бы завизжать?
– Представляешь, ты открываешь коробочку, к примеру, со спичками, а оттуда выпрыгивает огромный чёрный южный таракан, – предложила она Наташке сразу же пришедший на ум вариант.
– Жуть, – согласилась Наташка. – Я бы точно заорала, еще даже громче, чем эти дети. Хорошо, что у меня есть зажигалка, и мы живём в северных широтах. Наши местные тараканы противные, конечно, но не такие страшные, хоть какие-то преимущества.
– Зато у нас тут гадюки водятся, – сообщила Лида. – Ты видела когда-нибудь гадюку? Я видела прямо в Зябликах на дороге. Она ещё страшнее таракана.
– Да ну тебя. – Наташка настороженно посмотрела под ноги. – Дети, по-твоему, гадюк в озере видят, что так орут?
– Нет. Они орут от счастья, от радости, от беззаботности.
– «Зачеркнуть бы всю жизнь, да сначала начать»…, – пропела Наташка. – Но я бы не хотела назад в детство. Все тобой командуют. Заставляют кашу с комками есть и пить молоко с пенками.
– Да, это очень неприятно, – согласилась Лида, – но, если командуют взрослым человеком, это ещё хуже.
– Действительно! Представь, каково военным, к примеру? Там кашей с комками дело не ограничивается. Зачем люди идут в военные?
– Думаю, ради фуражек. У них фуражки красивые, или, как говорит Елена Леонидовна, уборы.
– Елена Леонидовна явно знает толк в военных.
– Думаю, в её молодости военные были совершенно другие, не чета нынешним.
– «Да, были люди в наше время, не то, что нынешнее племя»…, – продекламировала Наташка. – Пойдём, что ли, в «Али-Бабу» к Бабаичу заглянем.
– Зачем?
– Вдруг там интересное?
– Ничего там интересного нет.
– А вдруг?
– Вот скажи, чем мы с тобой сейчас занимаемся? – Лида тяжело вздохнула. – Две взрослые женщины в возрасте середины жизни идём в местный продмаг смотреть, что там есть интересного! Конечно, нас пока ещё не бомбят и не подрывают, но я вполне вероятно осталась без работы, а ты работаешь в бюджетной организации, и не факт, что твоя и без того символическая зарплата вовсе не исчезнет. Они там наверху лучше знают, куда бюджет растратить.
– Ну ты ж понимаешь, я не на зарплату живу, – вставила Наташка. – Моя работа это, считай, рекламная вывеска. Заслуженный доцент стоит дороже рядовой училки иностранного языка.
– А кому будут нужны твои частные уроки, если на границе повесят замок? – резонно заметила Лида.
– Не факт! И вообще, что ты предлагаешь? Ты можешь как-то повлиять на ситуацию? Пойдёшь об стену убьёшься, встанешь с пикетом и сядешь в тюрьму или пострижёшься в монахини? – не менее резонно поинтересовалась в ответ Наташка. – Надо было не отказываться от эвакуации, поехала бы с Денискиным семейством в тёплые страны. Ведь они наверняка в тёплые страны эвакуировались, а не на Северный полюс. Там, конечно, на тебя изо всех щелей большие такие тараканы попрыгали бы. – Наташка развела руками, демонстрируя размер этих тараканов, которые попрыгали бы на Лиду в случае эвакуации. – Но зато в середине жизни, как ты говоришь, ты была бы при деле, протестовала против всего плохого, наслаждаясь свободой и демократией.
– Да ну тебя!
– Не ну, совсем даже не ну! Не можешь повлиять на ситуацию, не ной. Это неконструктивно. Давай будем решать проблемы по мере поступления, или, как говаривала Скарлетт О’Хара, подумаем об этом завтра. А сейчас сходим к вашему Бабаичу, узнаем, что нового в Зябликах. Мне почему-то кажется, что у вас в «Али-Бабе», если не местный Кремль и центр принятия решений, то центр распространения
