Улочки петляли, выводили на крошечные площади и снова ныряли в тень. Я заглядывала в открытые двери мастерских — в одной старик что-то рисовал на бумаге тонкой кистью, в другой парень полировал медный поднос, в третьей пахло деревом и лаком. Артем шел рядом, и иногда его плечо касалось моего в узких проходах.
Мы вышли на маленькую площадь с деревом посередине. Под ним стояла каменная скамейка, к стене был прислонен старый велосипед, а на подоконнике ближайшего дома лежала рыжая кошка.
Я села и вытянула ноги.
Артем опустился рядом. Откинулся на спинку и закрыл глаза. Я видела, как расслабились его плечи.
Кошка спрыгнула с подоконника и направилась ко мне — рыжая, тощая, с рваным ухом. Обнюхала мои кроссовки и ткнулась головой в ладонь.
— Смотри, у меня новая подруга. Пришла знакомиться.
Он открыл глаза.
— Она тебя использует, хочет, чтобы ты ее погладила, вот и все.
— И что? — Я почесала кошку за ухом, и она заурчала. — Я тоже хочу, чтобы меня гладили, это нормальное желание.
Он посмотрел на меня. Несколько секунд я не понимала, почему он так смотрит, а потом дошло, и щеки стали горячими.
— Я имела в виду кошку, не смотри на меня так.
— Я понял.
— Нет, ты явно не так понял, у тебя выражение лица очень красноречивое.
— Я понял именно так, как ты сказала, ни больше ни меньше.
— Заткнись.
Он засмеялся. Я громко фыркнула, а потом взяла и положила голову ему на плечо. Просто положила, не спрашивая. Он не дернулся, и его рука легла мне на колено.
Мы сидели так, кошка мурлыкала у моих ног, ветер шевелил листья над головой.
— Есть хочешь? — спросил Артем через какое-то время.
— Умираю от голода.
— За углом видел кафе, правда, оно без меню.
— Что значит без меню? Как я пойму, что заказывать?
— Никак. Приносят что есть, и ты это ешь. Либо доверяешь, либо идем искать что-то с меню и картинками.
— Ладно, доверяю. Веди.
Мы встали, и он взял меня за руку, переплел пальцы, будто делал это каждый день. Кошка проводила нас взглядом.
Кафе было крошечное — четыре стола под навесом, пластиковые стулья, телевизор в углу с футболом без звука. Из кухни пахло жареным мясом. Хозяин вышел навстречу, и Артем показал два пальца и ткнул в сторону кухни. Тот закивал и исчез.
— Впечатляющее владение местным языком, я под впечатлением.
— Я знаю главное: два, еда, спасибо. И еще пять слов, которые тебе лучше не знать.
Хозяин вернулся с двумя тарелками, на каждой лежала лепешка с мясом и соусом.
— Что это вообще? — спросила я, разглядывая тарелку.
— Еда. Откуси и узнаешь.
Я откусила. Внутри оказалось мясо с луком и чем-то острым, сочное и с хрустящей корочкой. Очень вкусно, так вкусно, что я откусила еще, не прожевав первый кусок.
— Боже, это невероятно, — сказала я с набитым ртом, забыв про манеры.
— Угу.
— Почему в отеле так не готовят? У них там пять звезд и шеф-повара со звездами.
— Потому что в отеле готовят для туристов, которые хотят знакомое и безопасное. А тут готовят для людей, которые хотят вкусно.
Мы съели по две порции и выпили горячий чай с мятой из маленьких стеклянных стаканов. Артем заплатил, и мы вышли, а он снова взял меня за руку.
Мы бродили еще час или больше, я потеряла счет времени. Он не отпускал мою руку. Просто держал.
Обратно переправлялись на такой же лодке. Я шагнула на борт сама, но он все равно поймал меня за талию и не отпустил до самого берега, и его большой палец выводил круги на ткани моей футболки.
Потом было такси, и город за окном будто перематывался обратно — пыльные улицы становились чистыми, появлялись небоскребы, потом стеклянные башни.
— Спасибо, — сказала я, когда мы подъезжали к отелю.
— За что?
— За шаурму. Или что это было.
Он фыркнул.
— Это точно не шаурма, но я понятия не имею, как оно называется. Главное, что вкусно.
Двери отеля разъехались, холодный воздух кондиционера ударил в лицо.
Мы вошли в лобби, держась за руки.
Глава 22
На ужин мы собирались тоже вдвоем. Сперва это казалось логичным — показаться где-то вдвоем, где нас точно увидят, но мешать не станут. Ведь пары должны проводить больше времени вместе.
Платье я выбирала двадцать минут, хотя привезла с собой достаточно, чтобы одеваться неделю без повторов. Темно-синее, простое, на тонких бретельках, чуть ниже колена. Платье для ужина с мужчиной, которому ты не пытаешься нравиться, но хочешь, чтобы он смотрел.
Волосы убрала наверх, оставив две пряди у лица. Серьги — маленькие, золотые. Каблуки — невысокие, устойчивые. Минимум макияжа, потому что после целого дня на солнце кожа и так светилась, и лишнее было бы лишним.
Когда я вышла, он ждал у двери. Темные брюки, белая рубашка, рукава закатаны до середины предплечья. Застегнут на все пуговицы, кроме верхней. Выбрит. Причесан. И от этой собранности мне стало приятно. Он подготовился без моей указки.
Мы спустились на лифте.
Ресторан начинался с узкого коридора с потолком, который плавно переходил в стекло. Сначала за стеклом было темно, потом проступила синева, и первая рыба скользнула мимо — серебристая и равнодушная, — а я замедлила шаг, чтобы рассмотреть… Казалось, что мы шли не по коридору, а по морскому дну.
Зал был небольшим. Столиков двенадцать, может пятнадцать, каждый отгорожен от соседнего. Стены — сплошное стекло, и за стеклом — вода, рыбы, кораллы, медленное колыхание чего-то живого. Синий свет лежал на скатертях, бокалах, на его рубашке и моих руках. Стояла особенная подводная тишина, будто звуки не могли пробиться сквозь толщу воды за стенами.
Нам нашли уютное место в углу. Маленький столик, две свечи, бутылка белого в ведерке... Артем отодвинул мне стул, я села и подумала, что он делает это не для легенды, потому что здесь некому смотреть. И от этой мысли стало страшнее, чем от любого выступления перед Викиным телефоном.
Здесь не надо было играть.
Первые минуты мы прятались за меню. Артем читал, как читают документы, а не карту вин, и я наблюдала за ним сквозь пламя свечей.
За моей спиной возникло нечто огромное, и я невольно обернулась. Огромный, плоский, темный
