Я не вникала. Но рассказала, где его найти.
С таким же именем. Ник.
Ника.
Вот, почему золотая птица в центре картины! Оказывается, все началось с нее.
Ника в опасности. Теперь понятно, почему убили несчастного распорядителя: кто-то послал за Никой в дом Капитана. Тот, кому рассказал Ник, но за ним могли проследить. Нет, не могли. Проследили! И выяснили, где скрывается бывшая оперная дива, которая слишком много знает.
Капитан встал так резко, что стул упал на пол, а Рина испуганно съежилась.
– Что дальше? – тихо спросил он.
Надо закончить допрос. Прямо сейчас. И идти домой…
А как же Кира? Джек, да, точно. Джек пошел за врачом. Он займется Кирой.
– Дальше? – пискнула Рина.
– Как умерла Нинель? Подробности! – рявкнул Капитан.
– Я… тем утром я предложила ей прогуляться, – глядя на него широко раскрытыми глазами пропищала Рина. – Возле моста нас ждал Рош. Он ее задушил… то есть, обездвижил, это я ее задушила. А потом… потом выдавила глаза, и мы ее раздели. Покрыли ее тело цветами. Всеми цветами, что я нашла. Кроме роз. Их ей много дарили при жизни.
– Почему ты выдавила глаза? – он потом разберется. Потом. Сейчас – Ника.
– Прах сжигают… – прошелестела Рина. – А я хотела оставить что-то себе. И теперь она смотрит на меня. Смотрит, понимаете? Этими самыми глазами! Вы должны посадить меня в тюрьму! Спасти от этого брака и от Нинель! Пожалуйста!
– Посажу, – рявкнул Капитан.
Вылетев из допросной, он подошел к Кире.
– Я накидал план допроса, – торопливо сказал он. – Оформи его. Мне надо идти.
– Куда? – подняла брови Кира.
– К Нике. Оформляй ее. Она виновна. Она хочет в тюрьму, и кто я такой, чтобы не исполнить ее желание?
Кира растерянно кивнула, а он опрометью кинулся к выходу из участка. Ему казалось, что он катастрофически опаздывает.
Томас
Проснувшись, он долго лежит с закрытыми глазами, вдыхая запах вишневого табака и свежесваренного кофе. Вот уже второй день он не пьет настойку от аллергии, и при этом ничего не чувствует.
Значит ли это, что аллергия исчезла? Или дело в другом?
Прохладные и ласковые пальчики Марлы проводят по его щеке.
– Вот ты засоня, – нежно говорит она. – Я успела сбегать к себе домой, переодеться и накормить сестренку, а ты только на другой бок перевернулся.
Схватив ее руку, Томас прижимает ее к своим губам.
– Торопиться некуда, – отвечает он. – Так почему бы и не выспаться, если есть возможность?
Кошка согласно кивает. Ее платье обтягивает фигуру так аппетитно, что Томас чувствует острую необходимость все это снять. Прямо сейчас.
Но вместо этого он поднимается на постели и смотрит в единственное окно. На улице солнце. А судя по тому, как сквозит по полу, ударили заморозки.
– Чувствуешь? – Марла облизывает губы и садится рядом с ним.
– Запах кофе? – хмыкает Томас.
– Желание хорошенько прогуляться, – подмигивает Марла. – Погода просто удивительная!
Может, зайти к Мэри? Кира, Джек и Капитан сегодня заняты, а значит, так они с кошкой и сделают.
Томас встает, одевается, а Марла варит ему еще кофе. После обеда надо зайти к мяснику. У него всегда найдется тухлятина для шакала. И свежая вырезка для кошки.
И все-таки, почему он не чувствует аллергии?
– Давай по Лагуне прогуляемся, – просит Марла, когда он надевает плащ.
– Ты хочешь пройтись по мостам? В Лагуне сыро.
– Нет. То есть, да. Не знаю. Проведаем птичку. Она такая забавная.
Кошки любят играть с птицами. Которых поймали. Но Ника – подопечная Капитана, вряд ли он будет рад, если Марла начнет преследовать ее, как добычу.
– Не надо, – просит Томас.
– Мы просто зайдем, – в глазах кошки нет задорного огонька. Она серьезна. – Можешь считать это женской интуицией. Девчонка несчастна. И одинока.
Женской? Или кошачьей?
– Ладно, – Томас согласно кивает. – Мы зайдем к Нике. Но ненадолго. И ты не будешь над ней издеваться!
– Я ее на похороны провожала, – напоминает кошка. Она, кажется, даже немного обиделась.
Томас тянется к Марле и целует ее в нос, ища в себе следы аллергии.
Их нет. И это странно.
Они выходят из дома, и Томасу хочется, чтобы этот морозный день никогда не заканчивался. Грязный и убогий Термитник сегодня кажется восхитительным. Изморозь покрывает стены домов, превращая улицу в нечто удивительное. Пахнет свежестью и немного – маковыми булочками.
Томас не любит выпечку, но сегодня этот аромат кажется ему признаком того, что в этом городе еще есть место прекрасному.
Что этот город еще можно спасти.
Марла берет его под руку, и они идут вперед. Неторопливо, наслаждаясь каждым шагом. Томас больше не думает об исчезнувшей аллергии. Она ушла. И это – тоже прекрасно.
Перила мостов Лагуны сверкают, будто обсыпанные алмазной крошкой, и Томас чувствует себя маленьким щенком, радующимся жизни. Он щурится на солнце и улыбается, глядя на кошку, которая тоже выглядит счастливой.
Они проходят мимо приюта и поднимаются на крыльцо особняка Капитана. Томас стучит в дверь, игнорируя колокольчик, висящий возле двери.
Это и позволяет ему заметить, что она не заперта.
Благодушное настроение слетает него, как легкий шлейф, оставляя тревогу и предчувствие опасности.
Вряд ли Капитан настолько беспечен, чтобы, уходя, не закрывать дверь. Вряд ли Ника настолько безрассудна, чтобы не заметить очевидного.
Переглянувшись с Марлой, Томас тихонько открывает дверь и заходит в парадную. Ему почему-то не хочется звать Нику.
Аллергия возвращается в самый неподходящий момент: он чувствует, как его нос начинает нестерпимо чесаться. И теперь он понимает, почему ее не было: Марла просто пару дней не изменялась, предпочитая оставаться в человеческом облике.
А сейчас она снова стала кошкой. И глаза ее сверкают опасным огнем.
– Ты это чувствуешь? – шепчет она.
Томас отчаянно чешет нос и пытается уловить хоть какие-нибудь запахи. Пахнет кофе, блинчиками и чем-то еще. Болотом? Нет. Лягушкой?
Нет.
Гадюкой.
И страхом застигнутой врасплох несчастной золотой птицы.
Изменяясь на ходу, Томас рычит и бросается в комнату девчонки. Марла бежит за ним, утробно урча. Готовая к бою.
Это все-таки была интуиция кошки. Потому что появись они здесь на полчаса позже – они бы опоздали.
Мужчина, покрытый змеиной чешуей, облаченный в старый грязный плащ, держит Нику, закрывая ей рот ладонью, а с его выступивших вперед зубов капает яд. Девчонка не может постоять за себя, ведь она не может спеть! Кровать превратилась в поле боя, вещи разбросаны. Очевидно, золотая птица пыталась дать отпор. Она тоже изменилась, но это не может ей помочь.
Она не может петь.
– Вы кто такие? – шипит мужчина.
– Мы
