Оба его «трофея» лежали, вытянутые в струнку… У одного винтовка, у другого под животом, полбуханки черного хлеба в холщовой тряпице… Оба были теплые еще и вроде бы еле дышали ртами, полными земли, когда их перевернули на спину…
Драпали все без строя и порядка, и кромсали их немцы и сверху, и минометами… в верхний край оврага мина и угодила… Мимо цели и без дела, пущенная так просто — для звука… а их засыпало срезанным краем земли… И немного ее было… может две полуторки, да и то не с верхом, а притоптало так, что и ругнуться, как следует, воздуха не хватало… И контузило-то их не очень сильно… проще сказать, по фронтовым меркам: ерунда… только при свисте мин они после того, как их в часть опять вернули, ни за что не бросались, как прежде, на землю, а врастали в нее так, что никакой силой не согнешь… Крикни: «Воздух!» — лежат в любой грязи, что тюфяки, только вытряхивай, а на миномет… столбняк на них нападал…
Долго они шли потом вместе… пока не попали почти одновременно в разные госпиталя… и все время говорили непонятное для других: «Эх, пожевать бы! Ваня!» — «Рука не дотягивается… А выпить? Соломон!» — «Да закуски полон рот… и не выплюнешь…» Кому расскажешь, что это последнее, что они помнили из подземной жизни… свои, такие же, подняли бы на смех…
— Ты меня не слушаешь вовсе, дед! Я говорю, говорю…
— Слышу… слышу, Малыш… Только рассказать мне тебе нечего… Война — это ж работа такая… грязная и тяжелая… а платят за нее… — он вздохнул и притянул к себе внука. — Когда война кончается, все веселятся и говорят только одно: «Чтоб она была последняя… Чтоб дети не воевали…» И верят в это…
— А почему? Деда?..
— Человек так устроен… а рассказать про нее — нечего. Писатели книжки напишут. Артисты кино снимут… А генералы… опять войну затеют…
— Зачем?..
— А этого никто не знает… Скоро узнают даже, что за камни на Луне лежат… а этого «никто никогда не узнает…» — он, не сознавая того, зацепился за эту фразу тайными щупальцами памяти и снова перелетел туда…
— Обидно, Соломон… даже, где лежать будем, никто никогда не узнает…
— Какая разница… нами дыры затыкают… какая раз…
— Соломон!.. — засипел товарищ.
— Ну, что ты так кричишь? Что ты…
— Мне бабка в детстве с утра репу парила… хлеба не было… а тут лежишь на хлебе и с голоду…
— Не успеешь… обидно, конечно…
— Ты дед, расскажи… — перебил его мысли внук. — У других-то ребят и рассказать некому, а мне надо…
— Зачем? — вернулся Соломон.
— Для урока…
— Странно… Ну, ладно… Ты знаешь, Малыш… два солдата подружились в армии и воевали все время вместе. Повезло им. На задания их посылали вместе, и на отдых они уходили рядом… Много вокруг солдат погибло, а они все вместе, да вместе… И однажды их двоих засыпало землей… разорвалась мина и засыпала землей… не ранило, не убило, а живых засыпало… Только не перебивай, а то не смогу рассказать… я еще никому не рассказывал — тебе только… Вот умру… не перебивай, сказал тебе… и так и не расскажу… И засыпало их землей в ночь под праздник Октябрьский в ноябре… Лежали они долго и вспоминали свои жизни короткие… потому что еще молодые были и обидно им очень было… Когда умираешь и понимаешь, что умираешь, обидно очень становится… Почему? Посмотреть хочется: а что дальше будет… хотя… ну, неважно… и шел другой солдат, да споткнулся о штык винтовки, который из земли торчал… а у солдата винтовки не было… С оружием тогда плохо было, а воевать надо… ну, выдавали оружие, конечно, но всем не хватало… А когда откопали их, двоих этих, они уже почти не живые были… ну, еще не мертвые, а вот куда потянешь — туда и пойдут… или на небо, или обратно в землю… спас их тот солдат… пальцем глину у них изо рта выковырял, а туда водки из фляжки плеснул — и они ожили понемножку… В госпитале полежали, больница такая, обратно их в строй вернули, в часть, — на фронт, значит, — и стали они опять воевать… Только вот странная штука какая… перестали они бояться… мин, снарядов, пуль… и жалеть перестали… Как? А так! Ничего им не жалко было: ни себя, ни других, ни своих, ни врагов… только губы сожмут — и не пожалеют… и очень им от этого тяжело жить стало… так тяжело, что они только об одном жалеть стали, что опять ожили, потому что если никого и ничего не жалеть — жить невозможно… сам подумай…
Тогда они так решили: опять сходить под землю и спросить ее, куда их души делись?.. Потому что, думали они, что потеряли там, под землей, души, когда почти умерли… Пошли… то есть и не пошли… Во время налета сильного артиллерийского в блиндаже — это такая землянка — прятались, а снаряд рядом разорвался, и опять вход засыпало, но они там не одни были — откопались потом, а пока сидели, землей запертые, и спросили потихоньку землю… что стало с ними?.. И она им ответила, что остались под землей их души до той поры, пока война не кончится… а когда кончится, если они забудут все, что с ними было, от радости — так и останутся жить надолго, но никого и ничего жалеть не будут, а если заплачут, когда война кончится, вернутся к ним души, а сколько они с ними проживут — никто не знает. Потому что, когда жалеешь — жить тяжелее…
Воевали они долго потом, и всяко с ними бывало, забыли под конец об этом обо всем, а когда война кончилась, поехали по домам… и горько заплакали… Почему? У одного немцы всю деревню сожгли вместе со всеми, кто в ней был… В церковь согнали и сожгли… а у другого всех евреев выловили, в гетто собрали, оцепили колючей проволокой и тоже убили, и в ров бросили… Заплакали они горько-горько… и вернулись к ним души… Живы, живы они… А зачем души вернулись? Наверное, чтобы они жалеть других научили…
— Я тебя про войну просил… а ты мне… а ты мне сказку…
— Нет, Малыш, к сожалению, это правда… Только это — правда про войну… вот поэтому про войну никто и не рассказывает… — все равно не поверят…
Андрей Кунарев
(Из цикла «Голоса»)
На то и рыцарь, чтоб являть отвагу
На то и рыцарь, чтоб являть отвагу,
И, на потеху вкруг столпившихся зевак,
Пришпорив Росинанта-бедолагу,
Бесстрашно атакует он ветряк.
…Придя в себя, полураздавленный, —
Невероятно, но ещё живой! —
Толпой тупиц шутом ославленный,
Упрямо шепчет: «Завтра — в бой!»
Июнь. Две тысячи восьмой.
Дожди.
За власть грызутся меж собой
Вожди.
А мы за чашей круговой,
Мой друг.
Всё так же узок, боже мой,
Наш круг.
Печально? Что ж, судьбы иной
Не жди.
Всё ниже тучи над страной.
Дожди…
Град Елабуга уездный —
Галки, ели, край земли —
В стороне дорог железных —
В небе стонут журавли…
Кама-матушка широко,
Вольно волны катит вдаль.
Что, Марина, одиноко?
Грудь сосёт тоска-печаль?!
«Чёртов город с городищем,
Спас заглохший, пустыри…
Мы на пару с ветром свищем
От зари и до зари…»
Шаль на плечи — в пляс пуститься,
Руки в боки — в горле ком.
Обезуметь, с круга спиться
И — не помнить. Ни о ком.
Бога нет, когда нет веры.
Глушь. Елабуга. Война…
Дни свинцовы, очи серы.
Душно. Узел. Тишина…
Увы, слепцу неведом свет прозрений
Увы, слепцу неведом свет прозрений —
хоть сдохни на кресте иль на колу —
и неудавшихся стихотворений
я ворошу печальную золу.
Вини меня в цинизме, даже трусости —
пожалуй, хоть во всех грехах подряд.
Кто говорил, что не сгорают рукописи?
Не верь. Я знаю: здорово горят.
Владимир Липунов (Хлумов)
Сухое письмо
(Из «Книги писем»)
Прочтите, пожалуйста,
и отдайте врагу народа
Витольду Яковлевичу,
для исправления.
Сегодня вы прочтете мое письмо. С этого дня вы меня уже никогда не забудете, а значит, не забудете и ЕГО. Мне двенадцать лет. Сегодня умер ОН. Я не могу написать ЕГО имени, потому что горе станет нестерпимым, и я сделаю это раньше, чем напишу письмо. А я должен написать, обязательно должен, чтобы вы не подумали, что мой поступок — каприз мальчика-подростка. Да, эта мысль меня очень мучает и терзает. Я все думаю, как бы вы не решили, что я еще слишком мал и делаю это несознательно, от испуга, что ли. Не думайте, пожалуйста, так. Я давно повзрослел, я родился в начале войны, а военные дети быстро взрослеют изнутри. Когда я родился, мои папа и мама очень полюбили меня, потому что шла война и мужчин стало не хватать. Нет, не о том. Я перескочил. Рано. Я хочу еще что-нибудь вам о причинах моего поступка сказать, мне все кажется, что вы мне не поверите, что у меня был сознательный план. Плохо, что мне мало лет. Плохо и хорошо. Хорошо, потому что вы меня никогда не забудете и, значит, не забудете и ЕГО.
