всего на свете ему сейчас хотелось куда-то ехать в этой тесной кабине под надзором всевидящей соседки.
Пока лифт поднимался на седьмой этаж, Смирнов каждой клеткой кожи чувствовал на себе тяжелый, осуждающий взгляд соседки. Клавдия Ивановна не произнесла ни слова, но её красноречивое поджатие губ и шумный, многозначительный вздох говорили громче любых упреков. В этой тесной кабине Лев Александрович, взрослый мужчина, внезапно почувствовал себя нашкодившим подростком, которого застукали за чем-то постыдным. Когда лифт наконец остановился и двери медленно поползли в стороны, Смирнов, не дожидаясь, пока они откроются до конца, пулей вылетел на площадку. Клавдия Ивановна что-то возмущенно буркнула ему в спину, но он уже не слышал. Ему жизненно необходимо было выйти из этого душного пространства и наконец решить, что делать дальше.
Дойдя до своей квартиры, Лев замер на мгновение, а затем, словно отбросив последние сомнения, резко развернулся. Его палец с силой вдавил кнопку звонка соседней квартиры.
Лиза открыла не сразу. Лев успел дважды прослушать затухающее эхо звонка и поймать себя на мысли, что она может просто проигнорировать его присутствие. Он уже собирался нажать на кнопку снова, когда за дверью наконец послышались тихие шаги, а затем сухой щелчок замка.
Лиза подняла взгляд и встретилась глазами со Смирновым. Он молчал. Смотрел и молчал. А ей вдруг помешал ком в горле, возникший ниоткуда. Молчание затягивалось, густеющее, как осенний туман.
— Лев, не сто́ит! — неожиданно, даже для самой себя, первой подала голос Лиза.
Опустив после этих слов взгляд, она уже хотела закрыть дверь — ведь говорить и вправду не было никаких душевных сил. Ей нужно было больше времени, чтобы обрести здравый смысл. Но сосед резко подставил ногу. Через секунду они уже стояли в её прихожей, прижатые к двери изнутри.
Вена на шее мужчины билась так сильно, что Лиза не могла отвести от неё взгляд. Смотрела заворожённо, боясь моргнуть. Кислород застрял где-то меж рёбер. Тепло сильного мужского тела плавило её, как зефирку на солнце. Между ними происходило то, чего нельзя было выразить словами. Немного пугало и будоражило одновременно.
— Еще как сто́ит, — негромко повторил Лев.
С этими словами он медленно провел подушечкой большого пальца по её скуле. От него не укрылось, как в ответ на это простое касание сначала сбилось дыхание Лизы, а затем оно стало глубоким и частым. Он не сводил с неё глаз, жадно ловя каждую реакцию. Но как бы ему ни хотелось сейчас, подобно пещерному человеку, закинуть её на плечо и унести в спальню, здравый смысл взял верх. Лев понимал: прежде чем идти дальше, он должен объясниться. Между ними не должно было остаться ни одной тени от его прошлого.
— Рита — моя коллега, — заговорил Лев вкрадчиво, почти шепотом, не разрывая визуального контакта. — Она пришла за документами. Лиза, послушай…
— Лев… — Лиза запнулась, словно подбирая слова, боясь выпустить в воздух то, что терзало ее. — Эта девушка… она видит ситуацию иначе. — Набравшись храбрости, она подняла глаза, ища в его взгляде хоть какое-то отражение, искру понимания. — Она явно для тебя не просто коллега, и… знаешь, я понимаю и я не должна лезть в твою жизнь с претензиями. Я никто. Просто соседка. Ты взрослый мужчина, я взрослая женщина. И… — дыхание сбилось, губы казались пересохшими, мешая говорить. — И я не хочу быть удобной соседкой, запасным аэродромом… и уж тем более разлучницей. Она смотрела на меня именно так… словно я нагло вторглась в ваши отношения.
Лев шумно выдохнул. Он понимал: сейчас именно тот момент, когда нужно раскрыть все карты. Но как же чертовски сложно оказалось говорить правду и обнажать свои чувства перед кем-то, кто стал ему по-настоящему дорог.
— Нет у нас отношений… — он замолчал, глядя Лизе прямо в глаза, и, немного помедлив, добавил: — Больше нет. — Лев почувствовал, как с плеч свалился невидимый груз.
Лиза выпустила воздух из легких с тяжелым стоном. Эта передряга выжала из нее все до последней капли. Она и не подозревала, что в ней еще теплится способность так остро чувствовать мужчину. Главная злодейка торжественно восседала на троне ее сознания — ревность. Давняя гостья, подзабытая и оттого еще более коварная, вновь заявила о себе. И все из-за этого рыжего льва, разбудившего дремавший вулкан страстей.
— Такие дамы, капитан, мёртвой хваткой вцепляются в своё. Помните это. Поэтому…
Но Лев не дал ей договорить. Он наклонился и накрыл её рот своим, обрывая любые возражения и сомнения. Этот поцелуй был совсем не похож на те украдкие. В нём чувствовалась уверенная, почти собственническая сила мужчины, который слишком долго ждал этого мгновения.
Лиза на секунду замерла, ошеломленная напором, но тут же ответила, мягко подаваясь навстречу. Всё вокруг внезапно перестало существовать. Был только этот вкус — терпкий, кофейный и бесконечно родной.
Когда Лев нехотя отстранился, его дыхание было тяжелым, а взгляд — потемневшим от желания, которое он больше не считал нужным скрывать. Он понимал: ничто его уже не остановит, да и останавливаться он не собирался. Смирнов подхватил Лизу на руки так легко, словно она ничего не весила. Она невольно вскрикнула, инстинктивно обхватив его шею и пряча лицо в изгибе его плеча. Уверенным шагом он направился в сторону спальни. В этом движении не было сомнений — только властное желание мужчины, который наконец-то обрел то, что искал.
17
Словно обнимая ее лицо ладонями, Лев заглянул Лизе в самые глубины глаз. Он навис над ней, словно щит, призванный укрыть от всех тревог мира. Она — его, исключительно его. Это было чувство, которое невозможно передать словами. Задай ему вопрос о его чувствах сейчас, и он бы умолк, не в силах облечь их в речь. Ее бархатистая кожа — нежнее шелка. Веки, сомкнутые, хранили след стремительных поцелуев, а губы, тронутые трепетом, едва заметно улыбались. Его сильное, закаленное тело ловило жар, исходивший от ее хрупкой фигурки. Они оба пылали, объятые огнем. Страсть сочилась из каждой клеточки, смешиваясь с нежностью. Словно расплавленное пламя, что-то растекалось в его душе, разгоняя горячую кровь по венам.
— Ты моя. И теперь тебе не скрыться от меня, Лизок.
— Лев… — единственное, что смогла выговорить Лиза, распахивая глаза. В его взгляде плескалось столько чувств, что она задохнулась в собственных. Такого она не испытывала никогда. На одно мгновение ее охватил страх. Как ей
