отвернувшись, пошёл к машине.
— Стасик, ты как маленький. Даже не зайдёшь?
— Извини, нет настроения!
— Только о себе и думают, эгоисты!
Буркнула Павловна и пошла домой. Громов сел в машину и взял телефон в руки, ему надо было что-то сделать, кому-то позвонить, так и чесались руки. Вспомнил про Монику, потом их ссору, точнее, что девушка на него обиделась, и решил просить прощения. Раз уж ему не удалось побыть антидотом, то ему этот антидот нужен как никогда. Заказал букет для дочери Воронцова и принялся ждать ответа.
* * *
Моника уже несколько дней сидела дома и не высовывалась из своей комнаты. Молчала за ужином, что выводило из себя Воронцова, он уже думал, его дочь больна, и врача вызвал, но Моника отказалась от прослушивания и просмотра. Как в воду опущенная ходила, а Кирилл места себе не находил, видимо, Стас не очень помог вытянуть из депрессии его дочурку, отец уже не знал, как помочь наследнице.
— Моника, что с тобой происходит? Расскажи папе.
Мужчина решил сам всё выяснить, ведь про безответную любовь она ему рассказала, значит, и с остальным поделиться.
— Пап, придёт время, расскажу. Так ведь?
Улыбнулась она, делая глоток вечернего кофе.
— Что за загадки? У нас не должно быть секретов, Моника, мы же с тобой договаривались.
Взгляд отца стал добрым и ласковым, он даже накрыл руку дочери, проявляя свою заботу.
— У меня от тебя нет никаких секретов! А вот у тебя их целый скелет в шкафу, и время для них никак не наступает.
— Ты на что-то намекаешь?
— Хотя бы о ссоре с бабушкой и…
Обернувшись и просмотрев вокруг комнаты, Моника отложила чашку с уже остывшим кофе.
— В этом доме нет ни одной фото моей мамы, и ты мне никогда о ней не рассказывал.
— Так, а ты и не спрашивала. А наша ссора с моими родителями касается только меня.
— Но страдаю я! Ты не даёшь нам общаться.
— Моника, я бы всё тебе рассказал, но я боюсь задеть твои чувства.
Девушка закатила глаза и откинулась на спинку кресла, так она делала лет с восьми, вспоминает Кирилл. Как что не по ней, девочка устраивала истерику, и все прислуги в доме ходили перед ней на цыпочках. Кирилла это не беспокоило, Моника — всё, что у него есть, единственный близкий, любимый человек. Ради неё он готов на всё, в принципе, всё состояние, что он заработал, было для дочери и её беззаботного будущего.
— Папа, ну расскажи, как вы познакомились. Ты сильно любил маму?
Мужчина опустил голову и руки. Не хотел смотреть на дочь, и обманывать было совершенно глупо, наверно, она уже выросла и готова принять правду.
— Я был тогда такой же, как и ты, когда мы с твоей мамой познакомились. Она была первой красавицей в Институте, я ухаживал, добивался её внимания и влюбил в себя, но мы встречались недолго, она потом увлеклась другим, а я другой.
Мужчина боялся говорить дальше и внимательно смотрел на реакцию дочери.
— А что потом было?
— Потом я влюбился без памяти, она была шикарной, грациозной девушкой. Я сходил с ума от её взгляда, между нами с первого взгляда пробежала искра, такое бывает только раз.
— Я понимаю, о чем ты говоришь.
Перебила дочь, заворожена слушая историю отца.
— Мы с ней хотели расписаться, но судьба оказалась против этого.
— Так подожди, а мама моя? Вы потом снова стали встречаться?
— Твоя мама всё бегала за мной, когда узнала, что я с другой встречаюсь. Когда свадьба не состоялась, я вернулся к твоей матери, и так получилось, что у нас получилась ты.
Улыбнулся смущенно мужчина, Моника вытерла слёзы, что покатились из глаз, и обняла отца за шею.
— Почему ты не рассказывал раньше вашу историю?
— Я боялся, что ты начнёшь накручивать, что не желанный ребёнок и всё такое. Конечно, я не планировал в двадцать лет стать отцом, но когда я взял тебя крошечную на руки, весь мир оказался в тебе одной. Я даже не дышал в этот момент, пока ты спала у меня на руках.
— Папочка, ты у меня самый лучший! Я уверена, мама гордится тобой, она выбрала для меня нужного отца.
— Да уж гордится, что восемнадцать лет не находил в себе силы рассказать о ней тебе.
— А сейчас ты скажешь, как звали мою маму?
— Маргарита.
Их потревожил охранник, что внёс в комнату Моники огромную корзинку из нежно-розовых роз. Он посмотрел на Воронцова и передал слова курьера:
— Эти цветы для Моники от Станислава Громова.
Девушка вся расцвела и покрылась румянцем, Кирилл довольный посмотрел на дочь, а потом отправил охранника.
— Кажется, пришло время и тебе что-то рассказать.
— Пап, ну просто…
___________________________
Мои дорогие читатели!
Если вам нравится моя книга, добавляйте её в библиотеку и ставьте звездочки))
Я буду очень благодарна вам за поддержку!!
Также подписывайтесь и не пропустите продолжение!!!
14 Глава
Общение Станиславы и Моники происходило лишь в стенах университета, девушки даже болтали на лекциях и во время перерыва. Казалось, что они не успеют обо всем наговориться, упустят самый важный момент. Такие разные и столько общих тем, Стася уже привязалась за столь короткое время к однокурснице, ведь она сейчас единственная ее подруга. С кем можно обсудить девичьи секреты и, конечно, мужчин.
— И вы что, даже свадьбу делать не будете? А как же белое платье?
Удивлялась Воронцова. Ей и в голову никогда не приходило, что свадьба может быть без свадьбы, девушка с малого возраста знала точно, что у неё будет самое роскошное белоснежное платье!
— Возможно, потом.
— Ну так неинтересно! Вы уже будете мужем и женой, и смысла нет делать праздник.
Высказала своё мнение Моника, Стася почувствовала себя неловко. Опять же из-за этой скорой свадьбы, хочется, конечно, праздника и чтобы мама рядом была, но, видимо, судьба решила все по-другому. Девушка уже смирилась, но каждый раз начинает сомневаться, вроде и рада стать женой для любимого, а с другой стороны, неправильно это все.
— Куда торопитесь? Неужели ты беременна?!
Закрыла рот ладошкой и распахнула свои голубые ясные глаза. Стася смущённо улыбнулась.
— Нет. У нас с ним ещё ничего не было.
— Да? Типа после свадьбы? Вот ничего себе!
— Знаешь, а я об этом и не думала. Ну, когда Миша там прикасается, целует, я очень хочу, но боюсь.
Призналась в интимном Станислава. В таком вопросе она бы лучше посоветовалась со своей старой подругой Светкой, вот
