выходные. Сходим в приют и возьмем самого несчастного и некрасивого. Того, которого никто не хочет.
Я посмотрела на него с удивлением.
— Серьезно? Ты же всегда был против.
— Я передумал, — он улыбнулся.
— Ты сказала, что хочешь тишины и спокойствия. А что может быть спокойнее, чем вечер с котом на коленях? К тому же… это будет еще один шаг вперед. Еще один кирпичик в наше общее будущее.
— Тогда да, — я улыбнулась ему в ответ.
— Давай возьмем кота. Самого несчастного. И сделаем его самым счастливым.
Мы переоделись в домашнюю одежду и устроились на диване под одним пледом. За окном метель усиливалась, но нам было тепло и уютно.
— Я тебя люблю, — сказал Кирилл, глядя на огоньки в окнах напротив.
— Знаю, что говорю это не часто. Но я хочу, чтобы ты знала.
— Я знаю, — я прижалась к нему.
— И я тебя тоже. Очень.
Мы сидели так, не двигаясь, и смотрели, как снег укутывает город. Все тревоги и сомнения остались там, за стенами нашей квартиры. Здесь было только настоящее. И будущее, которое мы будем строить вместе. День за днем. Без спешки. Без драм. Просто жить. И быть счастливыми.
Глава 31
Три года спустя
Я стояла посреди нашей гостиной и не могла наглядеться. Солнечный свет заливал комнату через большие окна, которые мы наконец-то смогли поставить.
Теплый паркет, светлые стены, уютный диван у стены и книжные полки до потолка — все это было нашим. Не арендованным, а настоящим, своим.
Дверь заскрипела — Кирилл вернулся с работы. Я услышала, как он вешает ключи на крючок в прихожей, тот самый, который мы купили одним из первых.
— Я дома! — его голос прозвучал громко и радостно.
— В гостиной! — крикнула я в ответ.
Он вошел в комнату, снял пиджак и бросил его на спинку дивана. На нем была дорогая, но не вычурная рубашка, такие же брюки.
За три года он из худого, вечно уставшего студента превратился в уверенного в себе мужчину. Успех и стабильность выглядели на нем хорошо.
— Ну как? — он подошел ко мне и обнял сзади, глядя на комнату вместе со мной.
— Все еще не верится?
— Совсем не верится, — я положила свои руки на его.
— Помнишь, как мы здесь впервые ночевали? На матрасе на полу. А на завтрак ели подгоревшую яичницу.
— Помню, — он рассмеялся.
— А еще помню, как мы чуть не поссорились из-за того, как ставить этот самый диван. Ты говорила, что он должен стоять у окна, а я — что у стены.
— В итоге поставили у стены, — я повернулась к нему.
— И как всегда, ты был прав. Так действительно уютнее.
— Не всегда я прав, — он поцеловал меня в лоб.
— Просто мне повезло, что ты терпишь мое упрямство.
Мы прошли на кухню. Она была моей гордостью — просторная, с новым гарнитуром и огромным холодильником. Никаких больше подпорченных фруктов из книжного.
— Что на ужин? — спросил Кирилл, открывая холодильник.
— О, я вижу стейки! Роскошь!
— Сегодня особый день, — напомнила я ему
. — Годовщина. Три года с того дня, как мы подписали договор купли-продажи этой квартиры.
— Точно! — он хлопнул себя по лбу.
— Совсем вылетело из головы. День такой долгий был, встречи без конца.
— Ничего, — я улыбнулась.
— Я все помню за нас двоих.
Пока я готовила ужин, Кирилл накрывал на стол. Наш старый пластиковый столик давно сменился на деревянный, большой и крепкий.
— Знаешь, о чем я думал сегодня по дороге домой? — сказал он, расставляя тарелки.
— О том, как все изменилось. Три года назад я бегал по городу в поисках любой работы, а сегодня я руковожу отделом в очень хорошей компании.
— Ты многого добился, — я с гордостью посмотрела на него.
— Сам. Своим трудом.
— Не сам, — он поправил меня.
— С тобой. Если бы не ты… не знаю, справился бы я тогда. Ты была моим тылом. Моей верой в то, что все получится.
— Взаимно, — я перевернула стейки на сковороде.
— Если бы не ты, я, наверное, до сих пор работала бы в книжном за копейки и боялась собственной тени.
Мы сели ужинать. За окном темнело, в квартире пахло жареным мясом и травами.
— А помнишь нашего первого кота? — вдруг спросил Кирилл, отрезая кусок стейка.
— Того самого ушастого задохлика из приюта?
— Как не помнить Барсика, — я рассмеялась.
— Он же у нас всего месяц прожил, пока мы не обнаружили, что у тебя на него жуткая аллергия.
— Пришлось отдать его Алине, — Кирилл покачал головой.
— Жалко было до слез. Но зато теперь у нее есть кот, а у меня — возможность дышать полной грудью в собственном доме.
— Зато сейчас у нас есть Муся, — я кивнула в сторону подоконника, где наша пушистая серая кошка сладко спала, свернувшись калачиком.
— И никакой аллергии.
— Да, — он улыбнулся.
— И квартира, которую мы не снимаем, а владеем ей. И работа, которая нравится. И ты.
— Полный комплект, — я подняла свой бокал с соком.
— За нас. За то, что мы прошли через все это и остались вместе. И стали только крепче.
— За нас, — он чокнулся со мной.
После ужина мы пошли в гостиную, устроились на диване. Муся перебралась с подоконника на мои колени и устроилась там, мурлыча.
— Знаешь, что я сегодня делала? — сказала я, гладя кошку.
— Разбирала наши старые коробки на балконе. Нашла тот самый блокнот, в котором мы вели наш бюджет, когда у нас совсем не было денег.
— Неужели ты его сохранила? — удивился Кирилл.
— Сохранила, — кивнула я.
— Там такие записи… «Хлеб — 50 рублей, молоко — 80, яблоки (подешевле) — 120». И расписанные твои смены в кафе. И мои в книжном.
— Боже, — он засмеялся.
— Как мы вообще выжили на эти деньги?
— Зато сейчас, — я обвела рукой комнату, — у нас есть все это. И даже больше.
— Но знаешь, что самое ценное? — он стал серьезным.
— Не это. Не квартира и не ремонт. А то, что мы прошли через ту бедность и не сломались. Не стали злыми или обиженными на весь мир. Мы стали сильнее. И наша любовь… она прошла проверку не только богатством, но и бедностью. И выдержала.
— Ты прав, — я согласилась.
— Иногда мне кажется, что если бы у нас сразу все было… мы были бы другими. Не такими… сплоченными.
— Не такими благодарными за каждую мелочь, — добавил он.
— Помнишь, как мы радовались тому самому дивану? Как будто это был не диван, а трон короля.
— А ты помнишь, как
