со мной? Почему тело будто не моё? Оно всё дрожит, сжимается.
Барс нависает надо мной. Больше нет ухмылки. Нет веселья, привычной издёвки в голосе. Только голод.
Настоящий, пожирающий. Он смотрит так, будто видит меня уже голой, трясущейся, и с его членом внутри.
Глаза тёмные, как нефть. Челюсть сжата. Щетина на скуле, ссадина на ключице, плечи как бетон.
И это лицо, это чудовищное, злое, красивое лицо – оно пожирает меня взглядом.
Я задыхаюсь, когда он тянет моё бельё вниз. Пальцы чуть поддевают ткань, дёргают. Я слышу, как глухо лопается напряжение резинки.
– Стой, погоди… – шепчу, хватая его ладонь. – Это… Нет…
– Да, пташка, – выдыхает он. – Дохуя уже побегала. Для разнообразия – пойдёт. На постоянке – предпочитаю трах, а не прелюдию.
Голова кружится. В ушах шум. Меня сносит его нахальством и уверенностью.
Бёдра сами сжимаются – и тут же предательски подрагивают.
И страшно, и жарко, и кажется, я сгораю у него в руках. Пытаюсь придумать хоть что-то. Жалкое слово, способное остановить этого хищника.
Но Барс не даёт мне заговорить. Просто вжимается, накрывает собой, как будто хочет вытеснить из меня воздух.
Я захлёбываюсь от жара. Его вес – не просто плоть, это сила, давление, непоколебимая решимость.
Моё сердце отчаянно бьётся под рёбрами, гулкое, громкое. Ткань его футболки грубо царапает кожу, а грудная клетка – как бетонная стена, не дающая двинуться.
И тогда он целует. Грубо, неистово. Его губы жадно врезаются в мои, терзают. Мужчина целует так, словно хочет сломать любую мою попытку отказа.
Внутри всё вспыхивает – не просто стыд, а что-то большее, что-то неконтролируемое.
Я прижимаюсь к кровати, инстинктивно выгибаясь под его напором. Влажный, наглый язык прорывается внутрь, смахивая остатки сопротивления.
Самир не даёт мне дышать, не даёт думать. Только жар, пульс, липкий трепет внизу живота.
Я чувствую, как он двигается – губами, пальцами, телом. Как будто читает мою растерянность, моё желание, о котором я боюсь думать.
Поцелуй становится глубже. Он меняет угол, перехватывает губу, чуть прикусывает – и я вздрагиваю. Дёргаюсь, будто по телу пробежал ток. Грудь поднимается от тяжёлого дыхания, живот сжимается.
Резинка трусиков соскальзывает с бедра. Он делает это медленно, будто проверяет, сколько ещё я выдержу, прежде чем сама сорвусь.
Я хочу сказать «стой», но вместо этого – только всхлип и ещё один отклик тела, предательски податливый.
Барс продолжает целовать. Уверенно. Целиком захватывает меня губами, толкается языком.
Мужчина давит со всех сторон, разрывая сопротивление на кусочки. Его касания сильные, настойчивые.
Он словно впечатывает в меня своё права касаться. Владеть. Брать меня без остатка.
Я дёргаюсь, выгибаюсь. Случайно проезжаюсь затвердевшими сосками по его торсу. И от этого столкновения…
От касания чувствительных бугорков к мощному телу…
Меня скручивает яркими спазмами, пронзает тело иголками удовольствия. Каждая клеточка словно взрывается, отдавая вибрацией вниз живота.
– Ебать ты чувствительная, – довольно выдыхает Самир. – Просмотрим, как ещё ты реагировать умеешь.
Глава 21
Я ощущаю, как воздух из его лёгких касается моей кожи. Горячий, резкий, удар током по оголённым нервам
Внутри всё разогревается, натягивается до боли, как струна, которую вот-вот сорвёт.
Я зажмуриваюсь. Не могу смотреть на него. Не могу видеть, как он нависает надо мной, как в его глазах сверкает нечто.
Что-то дикое, опасное, голодное.
Он даже не прикасается толком, а моё тело уже предаёт меня. Дрожит. Сводит живот.
– Я не…
Пытаюсь выдохнуть, но голос срывается. Барс даже не слушает. Его ладонь скользит по внутренней стороне бедра, и я чуть не закусываю язык от вспышки жара.
Что со мной не так?! Это же Барс. Грубый, грязный, преступник. Больной на всю голову… Я его ненавижу!
Но тело не слушается. Тело будто принадлежит другой. Оно плавится, вибрирует, откликается.
Запах – чёрт, этот запах. Как будто он не просто пахнет, а травит. Что-то в его коже, в дыхании, в жаре его тела – вызывает головокружение.
Я словно пьяная. Пьяная от мужчины, который вызывает у меня неприязнь. Которого я должна ненавидеть.
Я не понимаю, что со мной. Почему тело жаждет продолжения, а сознание – бьётся в истерике. Почему я не чувствую границ.
Волной по телу расходится дрожь, словно кожа стала в сто раз чувствительнее.
Он нависает надо мной, нет больше ни хищной улыбки, ни шуток. Только дыхание – жаркое, рваное. Только глаза, прожигающие насквозь.
Когда его пальцы касаются моего лона – я сгораю. Прямо там. Он проводит по моему клитору, и я не просто чувствую – меня пронзает.
Всё нутро сводит. Я задыхаюсь, выгибаюсь, царапаю его, стискиваю плечо, не веря, что это происходит.
У меня мысли взрываются, опаляя сознание. Оно плавится, отказывается воспринимать реальность.
Ту, где Самир – этот наглый уголовник – первый, кто коснулся меня так откровенно. Первый, кто вырывает из моего горла позорный стон.
Он размазывает по коже мою собственную влагу – и я теряю себя. Всё стирается – есть только ощущения.
Его рука. Моё тело, которое предаёт меня. И этот позорный, невыносимо сладкий трепет внизу живота, от которого тошно и жарко одновременно.
– Перестань, – выдыхаю.
Но даже я не верю своим словам. Они пустые.
Самир ведёт пальцами сильнее, жёстче. Надавливает на клитор, заставляя прочувствовать каждое касание.
Я ненавижу себя. За то, что не оттолкнула. За то, что позволила. За то, что реагирую.
Но внутри – всё пульсирует. Сладко, грязно, предательски.
Его пальцы тёплые, грубые, будто из металла. И в то же время – скользкие, цепкие, дарящие удовольствие.
– Хочешь ещё, пташка? – его голос рядом с ухом. – Умеешь красиво хныкать и умолять?
Я кусаю губу до крови. Пытаюсь совладать с собой. Но не могу. Царапаю его запястье – будто прошу, сама не зная, то ли прекратить, то ли дожать до конца.
Он не торопится. Он дразнит. Касается так, будто хочет свести с ума. Сводит пальцы в точке, где я уже не могу скрыть – да, да, мне хорошо, Боже, как же мне хорошо.
Он наваливается на меня сильнее, вжимая в матрас. Запах его – терпкий, едкий, слишком мужской.
Я задыхаюсь, стону в его губы, когда он целует – жадно, неистово, будто утащит с собой на дно.
Губы шершавые, движения рваные, язык грубый, дерзкий, нахальный. Он тянет меня за бёдра, притягивает к себе.
И я чувствую его стояк через одежду. Насколько крупная дубинка
