упирается в меня.
Я теряюсь от ощущений. Всё происходит слишком быстро и слишком остро, словно кто-то скрутил мои нервы в жгут и дёргает за оба конца.
Горячие пальцы Барса продолжают двигаться, вырисовывая на коже раскалённые дуги.
Я невольно вздрагиваю, задеваю локтем тумбочку. Что-то металлическое с глухим звоном падает на кровать.
Я ойкаю от жгущих ощущений, когда Барс резко прикусывает кожу у моей шеи. Жёстко. Хищно. До мурашек.
В груди что-то взрывается. Волной расходится по всему телу – жар, будто кожа вспыхнула.
Жжение от укуса ползёт по венам. Бёдра сами тянутся к его руке, и это пугает.
Я зажмуриваюсь. Горю. Кровь пульсирует внизу живота, сосредотачиваясь в одной точке.
И всё, что Самир делает – каждый новый нажим, каждое скользящее движение пальцев – будто выжигает на моей коже клеймо.
Я не справляюсь. Воздуха не хватает. Мозг отключается. Ладонь срывается вниз, шарит по кровати в попытке нащупать то, что упало.
Пальцы натыкаются на холодное железо. Оно обжигает. Я хватаюсь за него, сжимаю.
– Гляди ты, – ухмыляется Барс. – У тебя, походу, инстинкт – что-нибудь схватить. Но лучше на мой хуй переключись.
Пальцы двигаются быстрее, и всё внутри меня сжимается. Пульсирует. Я задыхаюсь.
Барс целует меня резко, с хрипом, будто мы дерёмся. Сжимает губы, сминает их, затем толкается языком внутрь, разбивая последнюю границу.
Я цепляюсь за него – не понимая, зачем. Не понимая, почему мне так невыносимо жарко от этого поцелуя.
Я не могу дышать. Мне кажется, у меня взорвётся грудная клетка.
Я хватаю рукой что-то тяжёлое – лампа? Пытаюсь отодвинуть, убрать. Поднимаю руку вверх…
Но весь план обрывается, когда Самир прикусывает сосок. Его зубы смыкаются на горошине, тянут.
Я теряюсь в собственных судорогах, в каком-то беззвучном крике, в огне, который прокатывается по мне волной и не оставляет ни капли сил.
Ритм его пальцев становятся безумными. Выбрасывает меня за грань, окуная в раскалённую лаву удовольствия.
– Это только разминка, пташка, – хрипит Барс. – Дальше на моём хере будешь извиваться.
Меня трясёт. Волнами. Как будто душу вытряхивают изнутри. Вены словно плавятся, и жаркое наслаждение заливает каждую клеточку.
Моё тело немеет. Пальцы разжимаются. Тяжёлая лампа выскальзывает из руки.
Раздаётся глухой стук.
И Барс…
Обмякает. Просто валится на меня всем весом.
– Барс? – шепчу. – Эй... Э, ты чего?
Он не двигается. Совсем! Божечки, я уронила на него лампу, и он перестал дышать!
Господи… Я только что так красиво кончила… И убила человека.
Глава 21.1
Барс не двигается. Совсем. Как будто его выключили. Просто хрясь – и всё.
– Барс? – выдыхаю дрожащим шёпотом.
Ноль реакции.
У меня сейчас будет инфаркт. Или инсульт. Или сразу оба, потому что этот огромный мужик лежит на мне, как булыжник, не шевелится, не держит вес, просто навалился – и всё.
Я задыхаюсь. И не только от страха, а физически, буквально: воздух не проходит в лёгкие, грудь сдавлена его массой.
– Боже... – я сиплю, сжимаю его плечо, начинаю трясти. – Барс, пожалуйста, не умирай. Это ж был мой первый оргазм в жизни, чёрт побери! И сразу труп!
Он молчит. Никак не отзывается.
– Ты не имеешь права, слышишь?! – я трясу его сильнее, у меня начинается дрожь в пальцах. – Барс, ну пожалуйста! Ты же дышал! Ты ж хрюкал только что! Я СЛЫШАЛА!
Он молчит. Лицо уткнуто мне в ключицу. Ни звука. Я начинаю трясти его плечи.
Я не хочу сидеть за убийство! Это непредумышленное! Это, блин, «по неосторожности во время оргазма»!
Есть вообще такая статья?!
Он по-прежнему не двигается.
Я зажмуриваюсь. Слёзы жгут глаза. Под ним становится жарко. Тяжело. Давление на грудную клетку невыносимое.
Паника душит, выкручивая эмоции на максимум. Внутри всё жжёт, и я едва не вою во всё горло.
И вдруг ощущаю лёгкое движение. Почти незаметное. Самир вздыхает. Тяжело, глухо. Шевелится. Морщится.
Я всхлипываю, прижимаю ладони к его щеке. Живой! Он глухо рычит, будто зверь, встряхивает головой.
Барс приподнимается на локте, тяжело, с диким заторможенным выражением. Его чёрные брови сдвинуты в хмурую складку и взгляд мутный.
Он смотрит на меня. Сначала просто мимо, словно вообще не соображает. А потом…
О господи, я вижу, как в нём загорается понимание. Прям в зрачках вспыхивает мой приговор.
Его челюсть поджимается. Скулы выходят наружу, будто пытаются прорвать кожу.
– Ой-ой… – выдыхаю, начиная отползать.
Я вздрагиваю, резко поднимаюсь, нога цепляется за простыню, та оборачивается вокруг лодыжки.
Трусики – это позорище – висят, как петля, с щиколотки, и я, как тупая цапля, пытаюсь выдернуться.
– Прости! Я не хотела! Это… Это была самооборона после оргазма! – лепечу, запутываясь ещё больше.
Пытаюсь выбраться из кровати, но реальность обгоняет мои амбиции. Мой локоть соскальзывает с матраса, колено – следом, и я с грохотом лечу вниз.
Локоть отзывается болью, а в глазах вспыхивают яркие звёздочки.
– Пиздец, пташка, – резюмирует Барс весь этот ахтунг.
А спустя полчаса я сижу в кресле, прижимая к лодыжке охлаждающий пакет с синей жидкостью.
Такой же пакетик Барс прижимает к своему затылку. И недовольно зыркает в мою сторону!
А я вообще не зыркаю. Я с него взгляда не свожу. Даже моргаю по очереди, одним глазком.
Потому что Барс выглядит недовольным. Вроде отдыхает, а сам в любой момент – раз! – и свернёт мне шею.
Он завалился на кровати, сжимает сигарету свободной рукой. Глаза прищурены. Челюсть сведена.
Мужчина выглядит слишком уж недовольным. Подумаешь, разок на него лампу уронила. Не смертельно же!
И врачи в больничке хорошие, быстро среагировали. Осмотрели мужчину, заверили, что сотрясения нет. У меня всего лишь ушиб, так что скоро буду снова скакать.
Нам даже поздний ужин принесли. Пахнет феноменально, словно из пафосного ресторана, а не столовки.
Я ещё не пробовала. Под взглядом мужчины кусок в горло не лезет. Внутренние органы передавило, рвано дышу.
Напряжение заполняет каждый атом воздуха в помещении. Повышает температуру, вызывая перманентные покалывания в груди.
Я сильнее кутаюсь в халат медсестры, который мне выдали. Потому что моя одежда грязная и валялась там, куда явно санитарки не заглядывали с момента строительства больницы.
Ну хоть так, лучше в узком халатике, чем голой перед Барсом. Нет-нет, я уже была раздета перед ним.
Ничем хорошеньким это не закончилось.
Поэтому я сильнее натягиваю край халата на бедро, делаю глоточек чая.
– Ммм, –
