брат, — усмехнулась Хелена, — охота, мол, у них какая-то странная. Я у него спрашиваю — что, мол, странного? А он толком не отвечает, только что-то невнятное про запретный крофт лопочет. Тут я вспомнила, что пленник-то про себя как охотника говорил: мол, не надо меня недооценивать.
Хродир на миг задумался, а затем стремительно направился в сторону низкостенного хуса, где под охраной двух дружинников разместили Востена. Хелена поспешила за ним.
На следующее утро по приказу рикса в лес ушла добрая половина мужчин племени, оснащенная для охоты. Вместе с ними пошел Востен, настоявший на том, что сегодня все охотники должны быть пешими. К колдуну была приставлена новая стража — двое дюжих молодцов из старшей дружины, которым Хродир лично доверял.
Сам же Хродир на охоту не пошел и Ремула не пустил — раны их еще не настолько зажили. Однако сидеть в теплом доме, когда его дружинники почти полным составом ушли на поиски охотничьей удачи, молодой рикс счел неправильным, и с утра разместился снаружи Хадмирова дома — под навесом. Дабы не терять времени просто так, он точил оселком лезвие своего ножа, и то и дело поглядывал в сторону леса. Ремул сидел рядом, грея руки о горячую кружку со свежесваренным травяным настоем.
Первый из охотников возвратился назад сразу после полудня.
— Не обманул колдун, — старый дружинник Гудо, знаток охотничьего крофта, нес на сильных еще плечах тушу небольшого кабана, — я столько добычи сразу не видел за всю жизнь.
Хродир, не сдержав чувств, довольно улыбнулся и указал на скамейку рядом с собой — мол, садись. Гудо сбросил кабанью тушу в снег — за пределами навеса — и сел на место, указанное риксом.
— Рассказывай, — приказал Хродир.
— Пошли мы в лес, — начал Гудо, — и как ты, рикс, сказал — колдуна с собой взяли. Чтобы он, значит, помог нам колдовством своим. Ну, он нас и повел. Долго вел — а потом остановился и вроде как прислушался. Опустился на корточки и стал снег копать. И раскопал — не поверишь — ручеек. Вроде зима же, ручьи замерзать должны, а тут — ручеек течет под снегом, и пар от него поднимается. Потом колдун взял палочку и стал что-то на снегу рисовать. Нарисовал, и шептать начал, и глаза при этом закрыл. Шепчет — шепчет, и раскачивается на корточках. Потом открыл глаза, встал, и говорит нам — смотрите, мол, туда — и на север показывает. Оттуда, мол, попрут сейчас.
— Кто попрет-то? — уточнил Хродир.
— Вот и мы не поняли сначала, — продолжил Гудо, — а потом услышали. Копыта снег приминают. А потом реально поперли — кабаны, олени, зайцы — я столько сразу и не видел никогда. Бежали прямо на нас, будто за ними гнался кто. Я так думаю, морок он на них наслал. Ну мы не растерялись, луки и дротики наготове уже были — и набили их столько, сколько и не съесть всем нам — даже с бабами нашими и детьми, и с Хадмировым родом — за неделю. Я первым вернулся, с этим вот кабаном, а остальные сейчас подтянутся. Я когда уходил, они всё ещё перли — и края им видно не было. Звери будто шальные — зайцев вообще голыми руками ловить можно, олени нас будто и не видят, а кабаны, похоже, сами на копья бросаются.
Хродир удивленно и обрадованно покачал головой.
— И что ты думаешь об этом? — спросил он дружинника.
— Большой силы колдун этот Востен, — ответил Гудо, — я сам охотничьих духов могу попросить, но вот так, как я сейчас увидел — я так не могу. И думал, что никто не может. А вот видишь, есть же люди — могут.
Из недалекого леса — отделенного от дома Хадмира лишь прогалиной — начали появляться остальные охотники. Кто тащил на плечах некрупного кабана или оленя, кто нес подвешенных на копье зайцев — целыми связками; крупного секача несли четыре воина, уместив тушу на крест-накрест составленные копья, положенные на плечи. У многих дружинников на поясах болтались пронзенные стрелами тетерева, привязанные за ноги.
— Ого, — изрек Ремул, — полезный человек этот Востен, оказывается.
— Да, — улыбнулся на это Хродир, — спасибо тебе и Хелене, что не дали его убить. Свою пользу он доказал.
Позже появился и сам Востен, сопровождаемый приставленной Хродиром стражей. Оба воина стражи глядел на колдуна со смесью осторожности и уважения — так смотрят, например, на сильного, но пока неагрессивного к людям зверя.
— Рикс Хродир, — сказал странник, поклонившись, — я помог твоим людям. Доволен ли ты охотой?
Хродир встал со скамьи, подошел к Востену и положил ему руку на плечо:
— Да, странник Востен, — сказал он, — я доволен тем, как ты сумел нам помочь. Ты можешь просить меня. Имей только меру в просьбе.
Востен чуть склонил голову:
— Рикс Хродир, — сказал он, — у меня только одна просьба, но странная. Если ты мне в ней откажешь, я попрошу тебя о другом.
— Говори, — заинтересовано сказал рикс, возвращаясь на лавку.
— Я изгнанник, — начал Востен, — у меня нет своего дома и своего народа. Я прошу тебя, рикс Хродир, дать мне дом и народ — позволить мне называться воперном.
Хродир покачал головой.
— Твоя просьба понятна мне, мудрый Востен, — вздохнул рикс, — но я не могу сделать тебя воперном: у меня отняли трон вопернов. Я могу дать тебе дом, но не народ. Но и ты, Востен, должен за это помогать нам, раз будешь жить в моем доме.
Востен снова склонился в благодарном поклоне.
— И еще одно, — попросил Востен, — мне надо отблагодарить тех, к кому я воззвал.
— Понимаю, — кивнул Хродир, — жертва нужна?
— Да, — ответил мудрец, — хотя бы заяц, но живой. Лучше, конечно, овечка.
— Будет и это, — заверил его рикс, выразительно глянув на Хадмира. Родович в ответ подтверждающе покивал — мол, дам овечку, так и быть.
Пир по случаю удачной охоты решили не устраивать — Хродир рассудил, что добытое мясо надо растянуть на как можно большее время, благо, зима позволяла хранить туши просто в замороженном виде. Всю добычу спустили в холодный погреб и положили на лёд, который не таял в темном подземелье даже летом.
Хоть пир не устроили, но Хродир вместе с Ремулом, Хеленой и Хадмиром вечером того же дня собрались за столом, дабы решить, что делать дальше.
— Как думаете, надолго ли нам хватит того, что сегодня добыто? — сказал Хродир, вгрызаясь в кабанью рульку — женщины Хадмирова дома умели при необходимости готовить очень быстро и вкусно, — Хадмир, ты же глава
