таких изменениях в первую очередь. Также мне донесли, что вы сорите деньгами направо и налево, развращая крестьян. Я требую, чтобы вы немедленно прекратили столь неэффективную благотворительность. Еë не оценят, только расплодите нахлебников. Мужика надо держать в чëрном теле, Владимир Денисович. За вашими выходками пристально наблюдает всë графство, и что прикажете делать, когда крестьяне у других баронов взбунтуются? Мне такие проблемы не нужны! Его Величество и так недоволен прошлыми событиями…
— Ваше Сиятельство, я понимаю, но и вы поймите — мой отец пустил этот вопрос на самотёк. Из-за него я терплю убытки и пожинаю плоды недальновидного правления. Вы же не хотите спровоцировать на ваших землях голод? Моя помощь — временная мера, чтобы сбить пламя, а также прикрыть ваш тыл.
— Прикрыть тыл, вы о чём? — граф заложил руки за спину и требовательно приподнял подбородок.
— Полагаю, о смерти тысяч крестьян Его Величеству непременно доложат разведчики, а я не хочу, чтобы у вас были проблемы с императором.
— Ха, — Остроградский отвёл взгляд в сторону, но быстро сориентировался после секундного обдумывания. — В ваших словах есть резон.
— Раз уж мы заговорили о моём отце, есть вот ещё что: когда мы проверяли пограничные с ним земли, то многие мои люди жаловались о пропаже целых деревень. Из-за судебного постановления я не имею права без спросу заезжать на территорию семьи, но у вас таких ограничений нет. Я подумал, что вы могли бы проверить, куда делось несколько сотен душ. Среди них много родственников, живущих и на моей стороне. Многие обеспокоены и не знают, что делать.
— Это… необычно. Я непременно прикажу разобраться.
Граф отлично собою владел, но именно это его и выдавало. Любой другой бы на его месте обеспокоился такими сведениями, ведь похищения подданных — это прямой удар не только по власти самого сюзерена, но и нарушение приказа Его Величества. Чернь дозволялось угнетать, но лишать жизни только после судебного процесса или вследствие мятежа.
«Если что-то не нравится, всегда проще сослать их как рабов в Межмирье».
Эта политика Константина «Безвольного» не есть приступ исступлëнного человеколюбия. В ней заложен глубокий прагматичный расчëт. Система подконтрольных миров нуждалась в подпитке людьми, желательно той же культуры. Так проще формировать ядро колоний. Оттуда и запрет на резню простолюдинов. Вместо казни — ссылка. Зачем пропадать добру?
Павел Викторович даже бровью не повёл. Не потому, что он жесток, а потому что… Потому что он как-то замешан в пропаже. А ведь и точно. Он успел наследить в той ситуации с тевтонцами, там тоже похищали невинных, а теперь вот схожий случай, только уже на территории моего батюшки. Странно, что барон не заявил об этом куда надо.
— Благодарю за бдительность, — отстранëнно кивнул граф, оказавшись плечом к плечу. — Непременно навещу вашего батюшку. Его отец и дед оказали моему роду в прошлом неоценимую поддержку, и мне грустно наблюдать, как рушится великое наследие. Вам должно быть стыдно за своë поведение, барон. Сын, предавший отца, достоин забвения, ибо негоже на костях предков устраивать собственное счастье. Оно порочно. Не вы проливали кровь за эти земли и не вам по статусу быть их хозяином.
Речь Остроградского срезала на самолюбии не кожу, она отсекала куски мяса. Однако скрытая за ней угроза и напоминание о статусе бастарда выдали бессилие графа, раз он пустился на такой примитив.
Его понять можно — перед ним восемнадцатилетний юноша. В таком возрасте принято трепетать перед титулами и званиями, но я этим не занимался. А раз не получилось справедливо придраться, значит, надо посеять в голове зерно неуверенности и страха.
Усиленное скрытым талантом моего визави, оно должно было пусть свои ядовитые ростки, заставить дëргаться и совершать ошибки. Гадать, что же задумал граф, видеть в каждом вчерашнем союзнике продажного предателя, тратить все средства на оборону, закукливаться и отгораживаться от внешнего мира. Приправьте это навязанным чувством вины и получите убойную смесь, эдакую ментальную диверсию, рискующую довести жертву до психоза. Страшное оружие.
Когда граф пошёл к двери, я с мысленным хрустом раздавил его «подарочек» и улыбнулся во всю ширь. Моё тело непроизвольно покрылось неконтролируемым золотистым пламенем, которое быстро погасло. Сзади послышался стук.
Я обернулся и увидел в дверях упавшего на колени графа. На его лбу выступила испарина, а безумные белки глаз смотрели прямо перед собой в одну точку, как будто от сдерживаемой боли. Конечности повисли плетнём, но он нашëл в себе силы повернуть ко мне подрагивавшую голову.
— С вами всё в порядке? — вежливо поинтересовался я.
— Что ты сделал, мерзавец⁈ — выкрикнул телохранитель-маг, мгновенно формируя ледяной клинок перед собой и щит, чтобы загородить за ним своего господина.
Я примирительно поднял руки вверх, но только в локтях, воин в это время помог графу встать, поддерживая его за пояс.
— Его Сиятельству плохо? Я могу позвать целителя, он как раз остался на пороге…
— Заткнись, ублюдок, — рявкнул маг, продолжая целиться мне в горло своим ледяным изделием. — Ты за это поплатишься, это всё твои ведунские штучки…
— Не понимаю, о чём вы. Граф? — я поднял бровь, взывая к благоразумию.
— Это… Не он, — выдавил из себя Остроградский. — Немедленно извинись перед Его Превосходительством, — он пришёл в себя и в голосе послышался металл.
— Простите, Владимир Денисович, — маг растворил в воздухе своё оружие и смиренно склонил голову.
— Извинения приняты, — ответил я ему без всяких кривляний и поз. — Павел Викторович, если позволите… — я достал из подсумка спрессованный комочек пчелиного воска. — Вот, осмелюсь предложить лекарство от недомогания, — и протянул ему.
— Что это? — подозрительно спросил граф.
— Стяжень, универсальное целебное средство. Мой алхимик рассчитал нужную дозу и… В общем, попробуйте — это работает.
Он забрал шарик, сдержанно кивнул, но есть не стал — положил в карман. Его свита поспешно удалилась из моих владений. Гридни покрикивали на лошадей, а те, в свою очередь, разбрасывали копытами снег и шумно фыркали, выпуская из ноздрей морозный пар. Вереница спутников Остроградского скрылась за поворотом на мощёной дороге ведущей в Ростов.
— Что ты им наговорил? Больно бойко драпают, — спросил Склодский, облокачиваясь на деревянные перила.
— Чёрт с ними. Найди Потапа, нам тоже нужно в город. Отвезём глипт.
Если честно, я и сам не знал, что это было, ведь никаких заклинаний нарочно я не применял. Нечто
