Ремул, — на четвертый выдвинутся… Слушайте, а ведь до Ильстана от нас два дня. Может, обратиться к нему за помощью? Вся сила вопернов точно сумеет…
— Нет, — резко перебил феррана Хродир, — я готов обратиться к кому угодно, но никогда не обращусь к двоим — к Ильстану и к Серпулу. Ильстан поможет, но я после этого стану никем. А Серпул скорее всего еще у Ильстана — дела решает, тебя ждет. Поэтому, кто хочет обратиться к Ильстану — езжайте к нему, но ко мне не возвращайтесь. Я лучше погибну в бою, но не буду всю оставшуюся жизнь жрать объедки со стола младшего брата. Все поняли?
Воцарилась тишина.
— Хочет кто-то из вас спастись, — сказал тогда Хродир, — вместо того, чтобы идти за мной и сражаться? Ильстан ничего не имеет против каждого из вас лично — предателем он считает только меня; у Ильстана вы будете в безопасности. Поэтому если кто-то из вас поедет под его и Серпула защиту — я вас не держу.
— Мы с тобой, — сказал Ремул, — я точно.
— Здесь мой дом, — сказал Хадмир, — а тебя, Хродир, я назвал риксом. Я с тобой.
— А мне идти-то некуда, — сказал молчавший до того Востен, — я обещал помочь тебе, Хродир. И я знаю, как.
Все взгляды обратились на колдуна, и тот начал речь:
— Вы уже видели, что я могу воззвать к Богам так, что они мне отвечают, — сказал Востен.
— Будь это иначе, мы бы сейчас думали о еде, а не о войне, — перебил Хродир, — а голод меня пугает больше, чем славная битва.
Востен согласно кивнул и продолжил:
— Я могу воззвать к тем, кто поможет не только в охоте, но и в войне. Я не могу в одиночку одолеть воинство сарпесков, но помочь вам победить его — могу. И если ты, Хродир, доверяешь мне настолько, что позволишь быть с твоим войском — я, несомненно, сделаю многое, чтоб ты победил.
— А у меня есть выход? — пожал плечами Хродир, — у меня всех воинов — и дружины, и ополчения — столько, сколько у врага одной дружины. Помощи мне ждать не от кого. Через пять-семь дней сюда придут враги, и чем с ними сражаться — большой вопрос.
— Обрушишь с небес на головы наших врагов громы и молнии? — саркастично спросил Ремул.
— Юный Ремул, — сказал на это Востен, переходя на мирийский, — я уже выразил свое мнение относительно Коллегии Жрецов Ферры. Возможно, мои коллеги из числа твоих соплеменников и обрушивают всякие природные явления на чью-то там голову, но вот лично я действую иначе.
— И как, позволь поинтересоваться? — спросил Ремул также по-мирийски.
Хродир, опять услышав незнакомую речь, недовольно свёл брови, и оба собеседника, увидев это, перешли на таветский.
— А знаешь что, — поднял брови Востен, — я вот вижу, ты в военном деле, особенно в стратегии и разведке, понимаешь очень неплохо. Давай-ка ты в предстоящем бою будешь оценивать мои действия и мой вклад в общую победу. Согласен, Ремул? Или боишься «страшного лесного колдуна»?
— Ты предлагаешь Ремулу быть рядом с тобой в бою? — спросил Хродир, — если Ремул не против, то он может… охранять тебя.
— Стеречь, — уточнил Востен, — охранять — это другое. Что ж, не будем терять времени. Если вы хотите от меня реальной помощи, мне понадобится жертвенная овца, копейное древко и нож для резки по дереву.
— Всё будет, — заверил Хадмир.
— И еще один момент, похоже, вы все упустили, — сказал Востен, — вы не учли, что Ротхар, возможно, знает, сколько у нас людей, недаром же его лазутчик здесь всё высматривал, чего Ротхар и не скрывал. А это значит, что Курсто может решить не собирать ополчение, а напасть одной дружиной.
— Было бы хорошо, если бы он так решил, — огладил бороду Хадмир, — всё-таки шестьсот человек и две тысячи — есть разница. А дружинников мы его видали уже…
Хродир покачал головой:
— Не так всё просто, почтенный Хадмир, — сказал он, — дружинники у него такие же, как у нас — то есть могут и конными, и пешими биться, но в поход идут верхом.
— И что это значит? — пожал плечами Хадмир.
— Что у нас нет пяти дней, — криво усмехнулся Хродир, — а есть три дня в лучшем случае. Курсто нет смысла собирать ополчение — он одной дружиной справится, и времени на сбор тратить не будет.
— Согласен, — кивнул Востен, — а поэтому я хочу начать действовать немедленно. И вот что я предлагаю…
Следующим утром Востен взял с собой то копейное древко, что просил накануне — за ночь странник нанес на него ножом искусную резьбу, состоящую по большей части из незнакомых ни таветам, ни ферранам символов — и напомнил Хадмиру о жертвенной овце. После того, как родович дал овцу, Востен в сопровождении Хродира и Ремула направился в ближайшую рощу. Попросив спутников постоять на краю поляны, он завел в центр этой поляны жертвенное животное, и, опустившись перед овцой на корточки, стал нараспев читать на странном языке, казавшимся Ремулу немного знакомым — правда, ферран так и не вспомнил, где его слышал.
Затем Востен начертил концом своего нового посоха на снегу рисунок, состоящий из переплетений линий и символов. В центр рисунка он поместил взятую с собой деревянную бадью, в которую накидал снега с краев поляны.
— Рикс Хродир, подержи овцу, — попросил колдун, когда подготовка к ритуалу была закончена, — просто зажми ее коленями, чтоб не дергалась, и голову ей запрокинь; а ее горло должно быть ровно на этой линии, — Востен показал ножом на одну из прочерченных линий, — а ты, Ремул, подойди к бадье со снегом, только иди, наступая точно на ту линию, которая помечена знаком «ладонь» — ты его ни с чем не спутаешь.
Хродир и Ремул исполнили просьбу странника, и тот, запев очередной раз, резко перерезал горло жертвенному животному. И Хродиру, и Ремулу доводилось раньше видеть, как режут овец — но никогда ни тот, ни другой не видели, чтоб кровь выходила столь обильно и таким мощным потоком. Кровь моментально заполнила линии и символы нарисованной на снегу фигуры, но ничего не происходило…
— Ремул! Смотри в воду! — выкрикнул Востен, — быстрее!
«Какую воду?» — подумал Ремул и тут же сообразил: от бадьи, где только что лежал снег, сейчас поднимался густой пар, а в стенки ее плескалась вода. Ремул склонился над водой и стал всматриваться.
— Что видишь? — требовательно спросил Востен, — описывай!
— Туман вижу, — крикнул в ответ Ремул, — и… он движется! Он летит на меня!
— Дальше, дальше смотри! — прокричал колдун, — смотри не
