Ладно, – Марго всплёскивает ладонями. – С Самойловым не получилось, значит, другой способ попробуем.
– А поможет? – я вздыхаю и падаю на мягкий пуфик. – Маргош, это всё бессмысленно. Если…
– Ну что? Если Барс решил, значит, это конец света? То же мне. Пусть свои решения пересмотрит. Нельзя просто прогибаться. Нужно что-то делать!
Она начинает расхаживать по кухне – туда-сюда, туда-сюда, как генералиссимус, готовящий гениальный план войны.
Я заворожённо смотрю, будто она сейчас из воздуха достанет чертёж спасения, карту с красными стрелочками и всё объяснит.
Потому что у меня идей ноль. Полный. Даже минус один.
А Марго у нас умная. Уж если кто и придумает, как от бандита отделаться, то это она.
– О! – Марго хлопает в ладони, глаза у неё вспыхивают. – У меня есть план на самый крайний случай. Если совсем уж плохо будет.
– Какой? – я тут же замираю, затаив дыхание. – Как-то его снова отключить, да?
– Ага, стеллаж с лампами уронить. Нет, дурында! Слушай внимательно. Ну его же заводит твой отказ. Вот это твоё «не трогай» и «отойди». Может, дело именно в этом? Значит, если уж прижмёт совсем… Сыграй психичку! Нимфоманку! Сама на него бросайся.
Глава 23.1
Я вылупляюсь на неё, как кошка на огурец, а она продолжает с таким видом, будто гениальный план века раскрывает:
– Ну правда! Подумай сама: ты на него кидаться начнёшь – он сразу сдуется. Ему ж надо, чтоб ты трепыхалась, чтоб ты «не хочу» кричала. А если наоборот? Если сама полезешь, руки на него, в глаза с обожанием, юбку задрала и «Барсик, возьми меня прямо тут»? Он, может, от такого офигеет и убежит. Или, в худшем случае, решит, что ты с дурки сбежала, и отправит тебя подальше. Тоже победа!
– Звучит… Так себе, – морщусь я, сжимаю губы. – Не хочу я ему отвечать!
– Так ты не по-настоящему. Разыграй! До абсурда доведи. Расскажи, как хочешь его, какие-то совсем отбитые варианты игр предложи. За рубашечку там подёргай… С твоим везением, может он сам запнётся, башкой об тумбочку саданётся и скончается. А нет – решит, что ты чокнутая, и сгинет в закат.
Я слушаю её и чувствую, как сомнение врастает в меня с каждой её фразой.
План звучит, мягко говоря, сомнительно. Я хмыкаю, но внутри всё равно леденеет.
Это как прыгнуть с крыши с зонтиком и надеяться, что он сработает как парашют. В теории смешно, на практике – полный звиздец.
Я сильнее кутаюсь в шаль Марго, с тоской поглядывая в окно. Чувствую – приближается неизбежное.
Оно здесь, в воздухе, прячется в каждом шорохе. Сердце жмётся, в животе нарастает холодный ком.
И никакой надежды, что всё это сработает. Ни капельки. Вот вообще. Я знаю, что если Барс решит, никакая психичка и никакие танцы с юбкой не помогут.
– О, так, ещё! – Марго снова всплёскивает ладонями, неугомонная. – Давай тебя аккуратненько вывезем из города? Или вообще за границу! А что? Туда-то он точно не поедет. Удивительно, как он вообще из тюрьмы выйти смог…
– А дальше что? – я горестно выдыхаю, плечи опускаются. – Жить где-то под мостом, потому что у меня денег нет? Да и уверена, его амбалы уже поджидают на каждом углу.
– Ну знаешь, тогда остаётся один вариант…
Голос Марго вдруг глохнет, слабеет. Я поднимаю голову, и впервые в нём слышу эти нотки – тихие, растерянные. Она никогда такой не звучала.
Я подаюсь вперёд, будто могу ухватить её слова, пока они не улетели.
Всё во мне тянется к ней – глаза, дыхание, даже руки сжимаются в кулаки, чтобы не потянуться и не тряхнуть её: говори же!
Я жду, свято веря, что именно сейчас она скажет что-то спасительное. Что-то, что разорвёт этот узел, в котором я застряла.
Внутри меня надежда горит ярче свечки в тёмной комнате, и я ловлю каждое её движение, каждый взгляд.
– Сейчас, погоди, – Марго хватается за телефон. – Проверю, получится ли… О, ещё одна идея!
– Боже, – я смеюсь нервно, пряча дрожь за этой улыбкой. – Мне бы твой генератор идей!
– Он у тебя есть. Ты просто позволяешь эмоциям быть выше. Дрожишь перед Барсом вместо того, чтобы ответить.
– Легко тебе говорить, Марго! Ты не стояла перед ним! Ты не знаешь, как это – когда человек не просто заходит в комнату, а будто заполняет её собой. Ты не понимаешь, Марго, – его энергетика – это как бетонная стена, и ты перед ней, маленькая и плоская. Если бы попала в такую ситуацию…
– Ну, я знаю, что он бы точно у меня выхватил!
Марго фыркает, сдувая прядь с лица, будто Барс для неё не зверь, а просто соседский пёс.
Её самоуверенность колет кожу. Словно маленькие иголки под ногтями. Ей не понять!
Не понять, каково это – когда на тебя смотрят глаза, которые обещают сломать, а тело само сдаётся, дрожит и предаёт.
Её слова колко проникают под кожу. Слишком самоуверенно она звучит. Словно точно знает, что справилась бы. А я вот не справилась.
Я не желаю ей когда-то оказаться под прицелом бандита. Пусть остаётся со своей дерзостью и смелостью. И не проверяет это на практике.
Страшно даже думать о том, чтобы подруга попадёт в такую ситуацию. Нет-нет, Марго умная, она так не попадётся.
– Да! – вдруг вскидывается Марго, аж хлопает себя по коленке. – Моя подруга сказала, что есть место для статьи!
– Какой статьи? – я моргаю, хлопаю глазами, ничего не понимая.
– Напишем статью о Барсе! О том, какая у нас в стране коррупция, как таких выпускают! Представь: газета, интернет, все читают. О, это же поднимет шум! Проверки начнутся, скандалы. Его не выпустят снова, ему вообще хана. И тебя провести не смогут, потому что вокруг начнётся хайп. Журналисты, общественность, все будут копаться, и каждый его шаг будет под прицелом. Мы сделаем из него сенсацию! Пускай попробует тогда сунуться к тебе!
Глаза у неё горят, руки разлетаются в стороны, будто она дирижирует этим оркестром будущей катастрофы.
Она так воодушевлённо расписывает, как мир загудит, как всполошатся политики и адвокаты, что я даже на миг теряюсь.
А у меня всё внутри с каждым её словом скручивается всё туже. Желудок узлом, сердце прыгает, работая на износ.
